Читаем Влияние морской силы на историю 1660-1783 полностью

Чем дальше подвигался английский авангард, тем свежее становился ветер, и когда, наконец, он совсем вышел из пролива Святых, то попал в полосу пассата. Де Грасс приказал сигналом каравану идти к Гваделупе, и это приказание было исполнено так хорошо, что все суда каравана скрылись из виду по направлению к северу, к двум часам пополудни, и не появятся уже в нашем дальнейшем изложении. Так как оба упавшие под ветер французские корабля, о которых выше было упомянуто, не ушли еще от опасности нападения на них английского авангарда, получившего теперь благоприятный ветер, и так как этот авангард сильно отделился от своего арьергарда и центра, то де Грасс приказал своему авангарду спуститься и вступить в бой. Сигнал этот был исполнен судами, которым он был сделан, и тремя другими - в общей сложности, четырнадцатью или пятнадцатью кораблями, начавшими сражение в половине десятого утра, оно продолжалось, с перерывами, до четверти второго. Худ скоро принужден был лечь в дрейф, чтобы не отделяться слишком от главного флота, французы же продолжали держаться на ходу, приближаясь с арьергарда и проходя мимо противника с навет-ра, последовательно, на полудистанции пушечного выстрела от него (план XX, положение I). Каждый корабль их, после прохождения головного корабля английской дивизии, поворачивал оверштаг и спускался обратно к югу до позиции, с которой мог снова занять свое место в строю для атаки,- описывая таким образом непрерывную неправильную кривую, эллиптической формы, на ветре у своих противников. Тяжесть атаки пала на восемь или на девять английских кораблей, но число их последовательно увеличивалось, по мере того, как один корабль за другим выводился порывами ветра из штилевой области под Доминикой, но и французы получали подкрепления по той же причине. Пока бой шел таким образом, часть английского центра - восемь кораблей, один из них под флагом Роднея (положение I, а),- тщательно пользуясь всяким, даже слабым, порывом ветра, сумели подойти ближе к берегу, где и получили морской ветер, более сильный здесь, чем в открытом море. Сейчас же за тем это было около одиннадцати часов утра, эти корабли легли на север, будучи теперь сзади, но на ветре, относительно как английского авангарда, так и относительно нападавших на него (положение II, а). Последние, видя это, повернули оверштаг и, прекратив на время бой, направились к югу, для соединения со своим центром с тем, чтобы поставить восемь кораблей Роднея между двух огней. В половине двенадцатого французы снова построились в кильватер, на правом галсе, так как большая часть кораблей их была уже в полосе ветра, тогда как английский арьергард все еще штилел. Численный перевес на стороне французов позволил им растянуться с севера на юг вдоль всего протяжения английской линии, тогда как последняя все еще была разорвана большим промежутком между авангардом и центром (положение II). Нападение на Худа, поэтому, было энергично возобновлено, но французский центр и арьергард (6), бывшие в полосе ветра, не подходили ближе и обстреливали дивизию Роднея с большой дистанции. В четверть второго часа французы, увидев, что вся британская линия приближается, прекратили стрельбу, и в два часа Родней спустил боевой флаг, так как неприятель удалился.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Сталин
Сталин

Главная книга о Сталине, разошедшаяся миллионными тиражами и переведенная на десятки языков. Лучшая биография величайшего диктатора XX века, написанная с антисталинских позиций, но при этом сохраняющая историческую объективность. Сын «врагов народа» (его отец был расстрелян, а мать умерла в ссылке), Д.А. Волкогонов не опустился до сведения личных счетов, сохранив профессиональную беспристрастность и создав не политическую агитку, а энциклопедически полное исследование феномена Вождя – не однодневку, а книгу на все времена.От Октябрьского «спазма» 1917 Года и ожесточенной борьбы за ленинское наследство до коллективизации, индустриализации и Большого Террора, от катастрофического начала войны до Великой Победы, от становления Свехдержавы до смерти «кремлевского горца» и разоблачения «культа личности» – этот фундаментальный труд восстанавливает подлинную историю грандиозной, героической и кровавой эпохи во всем ее ужасе и величии, воздавая должное И.В. Сталину и вынося его огромные свершения и чудовищные преступления на суд потомков.

Дмитрий Антонович Волкогонов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное