Влияние морской силы на историю 1660-1783

На рассвете (около половины шестого){196} английский флот, который повернул на правый галс в два часа пополуночи, при ветре от юго-востока{197},- более южном, чем бывает обыкновенно в этот час утра (план XXI, А),- находился в расстоянии около пятнадцати миль от островов Святых,- пеленгуя их по румбу NNO - и в расстоянии десяти миль от французского флота, шедшего к югу, в северо-восточном от него направлении. Этот последний флот в течение ночи был сильно рассеян, так что расстояние между самыми наветренными, или самыми восточными, и самыми подветренными кораблями его равнялось восьми или десяти милям{198} и флагманский корабль Ville de Paris находился в числе подветренных. Тревога за Zele задержала французского адмирала, с сопровождавшими его кораблями под малыми парусами, на южном курсе, на левом галсе (А){199}. Англичане на правом галсе, пользуясь дувшим в полосе их нахождения ветром, держали на ост-норд-ост и таким образом, как только рассвело, увидели французов "на подветренном крамболе, а один из кораблей де Грасса (Zele) - на буксире фрегата, прямо под ветром у нас (в) со снесенными бушпритом и фок-мачтой, лежавшими на баке"{200}. Для того, чтобы угнать французов дальше под ветер, Родней отделил четыре корабля (b) в погоню за Zele. Де Грасс, как только заметил это, сделал сигнал своему флоту спуститься, чего и желал Родней, и в то же время построиться в линию баталии, призывая таким образом к себе корабли, лежавшие на ветре. Англичане также быстро построились в кильватер, и корабли, посланные в погоню, были отозваны в 7 часов утра. Де Грасс, видя, что, держась на том же курсе, совсем потеряет наветренное положение, привел к ветру опять на левом галсе (с'); как раз к этому времени бриз изменил направление, задув сначала от OSO и затем от О, в его пользу и к невыгоде англичан, почему шансы враждебных эскадр в борьбе за наветренное положение сделались почти одинаковыми. Однако французы оказались победителями в последней, благодаря превосходству в мореходных качествах их судов, которое позволило им выбраться так далеко на ветер относительно англичан в предшествовавшие дни, и если бы не неуклюжее маневрирование Zele, то могли бы и совсем уйти от противника (план XXI, В). Их передние корабли первыми прошли точку пересечения быстро сходившихся курсов, тогда как английский головной корабль, Marlborough, врезался в линию французского флота между шестым и десятым кораблями (показания об этом различны). Конечно бой к этому времени уже начался, так как девятый корабль французской линии, Brave, открыл огонь по Marlborough в 7 ч. 40 м. утра. Так как англичане не имели предначертанного намерения прорвать неприятельскую линию, то головной их корабль, повинуясь сигналу Роднея, спустился и прошел близко вдоль подветренного борта противника, что сделали последовательно и другие английские корабли, по мере прихода в кильватер Marlborough. Сражение приняло таким образом обычный и нерешительный характер, сведясь к прохождению враждебных флотов друг мимо друга контр-галсамии но однако слабость ветра способствовала тому, что бой сделался более жарким, чем бывает обыкновенно при таких условиях, так как корабли двигались со скоростью только от трех до четырех узлов. Так как курсы противников опять расходились южнее пункта их встречи, то де Грасс сделал сигнал спуститься на четыре румба к SSW, введя таким образом свой авангард (В, а) в бой с неприятельским арьергардом и не позволяя последнему достигнуть его арьергарда без повреждений. Однако две опасности угрожали французам при дальнейнием сохранении ими того же курса (S или SSW): во-первых, последний приводил их в полосу штилей, господствовавших близ северной оконечности Доминики, а во-вторых, непостоянство ветра делало возможным, что в случае, если он зайдет к югу, неприятель прорвется через их линию и, выйдя на ветер, получит таким образом возможность вынудить их к решительному бою, которого французы, по всегдашней политике своей, так избегали; это второе обстоятельство именно и случилось. Де Грасс поэтому в половине девятого часа сделал своему флоту сигнал повернуть всем вместе через фордевинд и лечь на один галс с английским флотом. Но исполнение сигнала было невозможно: флоты были слишком близки друг к другу для такой эволюции. Тогда он сделал другой сигнал: привести круто к ветру и затем повернуть через фордевинд последовательно, что также не удалось, и в пять минут десятого то, чего он страшился, случилось. Ветер зашел к югу, задержав ход всех трех французских кораблей, которые не успели спуститься ранее, т. е. у которых английские корабли были близко под ветром (план XXI, е). Родней, на корабле Formidable, в это время как раз поравнялся с четвертым из кораблей, шедших сзади того, на котором был де Грасс. Придержавшись круто к новому направлению ветра, он прошел через французскую линию, сопровождаемый пятью следовавшими за ним кораблями (С, и), тогда как почти в тот же момент и по тем же причинам шестой его корабль (С, b) прошел в промежуток французской линии, образовавшийся у него на траверзе, и за ним последовал весь английский арьергард. Линия баталии французского флота была, таким образом, прорвана в двух местах такими сомкнутыми колоннами неприятельских кораблей, которые заставили бы ее корабли потерять их места в строю, если бы даже перемена ветра и не присоединилась к тому, чтобы затруднять их действия. Все основания, на которых построена линия баталии - взаимная поддержка и свобода действия артиллерии каждого отдельного корабля - были нарушены теперь для французов и, напротив, соблюдены для английских дивизий, прорвавшихся через их линию; описанным маневром последних французы, кроме того, были сбиты под ветер. Вынужденные, таким образом, расстроить свою первоначальную линию, они должны были построиться в новую и соединить три группы, на которые были разделены - трудная тактическая задача при всяких обстоятельствах и вдвойне трудная при моральном удручении перед лицом бедственной неудачи и в присутствии сильнейшего неприятеля, который, хотя также не сохранив строя, был все-таки в лучшем порядке и почти уверен, что стяжает лавры победы.