Читаем Влияние морской силы на историю 1660-1783 полностью

{40}Cambell: Lives of the Admirals.

{41}Martin: History of France.

{42}Ibid.

{43}Lapeyrouse-Bonfils.

{44}Annual Register; vol. XXVII p. 10.

{45}Martin: History of France.

{46}Martin: History of France.

{47}Lediart, vol. II, p. 599. Campbell: Lives of the admirals. См. также письмо сэра Ричарда Хэддока (Sir Richard Haddock), Naval Chronicle, vol. XVII, p. 121.

{48}Hoste: Naval Tactics.

{49}Martin: History of France.

{50}Brandt: Life of De Ruyter.

{51}Campbell: Lives of the Admirals.

{52}Troude: Batailles Navales de la France, 1673.

{53}Chabaud-Arnault: Revue Marit. et Colon. Juillet 1885.

{54}Jurien de la Graviiire: Guerres Maritimes.

{55}Memories.

{56}Lapeyrouse, Bonfils: Hist, de la Marine Francaise.

{57}Французы, по описанию Клерка, делали этот маневр не всею линией сразу, а гораздо более разумно и целесообразно с военной точки зрения. Группа из двух или трех кораблей выходила из линии под прикрытием дыма и продолжавшегося огня других кораблей линии, вскоре сформировалась вторая линия, которая, в свою очередь, защищала корабли, оставшиеся в первой линии, когда они совершали такое же, до некоторой степени рискованное, отступление. В плане V голландские корабли b, b', b" иллюстрируют случай такого отступления. Английские официальные отчеты восемнадцатого Столетия часто говорят о поступавших таким образом французских кораблях; английские офицеры приписывали своему превосходству этот маневр, который Клерк более правильно считает искусной военной эволюцией, хорошо рассчитанной на то, чтобы дать обороняющемуся шансы вывести из строя некоторые корабли нападающего, когда они, спускаясь, не могут пользоваться своей артиллерией. В 1812 году фрегат United States, под командою Декатура (Decatur), употребил ту же самую тактику в сражении с Macedonian', и канонерки конфедератов при Мобиле такими же средствами причинили флагманскому кораблю Фарра-гута большую часть понесенных им тяжелых потерь. В существенных чертах тот же самый способ действий может применяться теперь обороняющимся, имеющим большую скорость, когда увлечение атакой или условие положения побуждают его к прямому наступлению на противника. Существовала, впрочем, еще причина, которая могла косвенным образом заставить обороняющуюся линию уклоняться все более и более под ветер; на нее, однако, нигде не указывалось: когда корабль в такой линии (как напр, в с), не имея противника на своем траверзе, видит, что передний мателот его сражается в затруднительном положении, то у него естественно является побуждение прийти к товарищу на выручку, положив руль на борт так, чтобы можно было дать бортовой залп по его врагу. Это могло быть достигнуто только ценою расстройства линии и если такой маневр повторялся несколькими кораблями, то строй мог быть восстановлен только после спуска всей линии под ветер.

{58}Davies: History of Holland.

{59}Martin: History of France.

{60}Gougeard: Marine de Guerre.

{61}Troude: Batailles Navales.

{62}Campbell: Lives of the admirals.

{63}Martin: History of France.

{64}Hoste: Naval Tactics.

{65}Ледиард говорит, что приказание снять буйки не было исполнено (Naval History, vol. II, p. 636).

{66}Seignelay, французский морской министр того времени, назвал его "poltron de tqte, mais pas de coeur".

{67}Автор следовал в своем изложении традиционному и общепринятому описанию распоряжений Турвиля и мотивов его действий. Французский писатель Кризенуа (М. de Crisenoy) в весьма интересной статье о тайной истории обстоятельств, предшествовавших событию и сопровождавших его, опровергает многие из указаний этого традиционного описания. Согласно упомянутой статье, Людовик XIV вовсе не обманывался иллюзиями относительно преданности английских офицеров своему флагу, и инструкции, данные Турвилю, хотя и решительные в некоторых отношениях, не обязывали его сражаться с неприятелем при условиях, столь невыгодных для него, какими они сложились 29-го мая. Тон инструкций, однако, выражал недовольство действиями адмирала в предшествовавших крейсерствах, - вероятно, по отношению к преследованию неприятеля после сражения при Бичи-Хэд, и основанное на этом некоторое сомнение в энергичном поведении его в только что начинавшейся кампании. Поэтому обида или огорчение побудили Турвиля к отчаянной атаке союзного флота, и, согласно г. Кризенуа, ни военный совет в каюте адмирала, ни драматическое обращение к приказаниям короля, заставившее будто бы замолчать флагманов, в действительности не имели места.

{68}Campbell: Lives of the Admirals.

{69}Martin. History of France.

{70}Then on the both sides the leaders

Gave signal for the charge;

And on both sides the footmen

Strode forth with lance and targe;

And on both sides the horsemen

Struck their spurs deep in gore,

And front to front the armies

Met with a mighty roar.

[Тогда с обеих сторон вожди

Дали сигнал к нападению;

И с обеих сторон пехотинцы

Устремились вперед с копьем и щитом;

И с обеих сторон всадники

Вонзили глубоко, до крови, свои шпоры,

И лицом к лицу армии

Сошлись с великим шумом].

{71}Lapeyrouse-Bonfils: Hist, de la Marine Francaise.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Сталин
Сталин

Главная книга о Сталине, разошедшаяся миллионными тиражами и переведенная на десятки языков. Лучшая биография величайшего диктатора XX века, написанная с антисталинских позиций, но при этом сохраняющая историческую объективность. Сын «врагов народа» (его отец был расстрелян, а мать умерла в ссылке), Д.А. Волкогонов не опустился до сведения личных счетов, сохранив профессиональную беспристрастность и создав не политическую агитку, а энциклопедически полное исследование феномена Вождя – не однодневку, а книгу на все времена.От Октябрьского «спазма» 1917 Года и ожесточенной борьбы за ленинское наследство до коллективизации, индустриализации и Большого Террора, от катастрофического начала войны до Великой Победы, от становления Свехдержавы до смерти «кремлевского горца» и разоблачения «культа личности» – этот фундаментальный труд восстанавливает подлинную историю грандиозной, героической и кровавой эпохи во всем ее ужасе и величии, воздавая должное И.В. Сталину и вынося его огромные свершения и чудовищные преступления на суд потомков.

Дмитрий Антонович Волкогонов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное