Влияние морской силы на историю 1660-1783

Франция, расположенная географически весьма выгодно для обладания морскою силою, получила в руководство от двух великих правителей своих, Генриха IV и Ришелье, определенную политику. Сущность ее заключалась в том, что с некоторыми определенными проектами расширения континентальных владений государства в восточном направлении соединялась решимость оказывать упорное сопротивление Австрийскому дому, управлявшему тогда Австрией и Испанией, и господству Англии на море. Для достижения этой последней цели, так же, как и по другим причинам, Франции следовало домогаться союза с Голландией, поощрять свою торговлю и рыболовные промыслы, как основы морской силы, и заботиться о сооружении большего военного флота. Ришелье в своем политическом завещании указывал на способы создания во Франции морской силы, основанной на положении и средствах страны, и французские писатели считают его истинным основателем флота не только потому, что он строил и снаряжал корабли, но и по широте его взглядов и принимавшихся им мер для обеспечения основных учреждений флота и прочного развития его. После его смерти Мазарини унаследовал его взгляды и общую политику, но не усвоил его высокого и воинственного духа: в течение управления Мазарини только что организованный флот исчез. Когда Людовик XIV в 1661 году принял бразды правления, во французском флоте было всего тридцать кораблей, из которых только на трех было более, чем по шестидесяти пушек. Именно тогда Франция проявила пример удивительнейшей деятельности, какая только возможна для неограниченного правительства, умело и систематически руководимого. Отдел администрации, ведавший торговлей, мануфактуры, мореходство и колонии, были вверены человеку великого практического гения,- Кольберу, который служил с Ришелье и всецело воспринял его идеи и политику. Он преследовал свои цели в чисто французском духе. Все должно было организоваться, и пружины всего должны были сосредоточиваться в кабинете министра. "Организовать сильную армию производителей и купцов, подчиненную деятельному и интеллигентному руководительству так, чтобы обеспечить за Францией промышленную победу путем порядка и единства усилий и добиться лучших продуктов, принудив всех производителей к таким процессам производств, какие признаны компетентными людьми за наилучшие... Организовать большие компании мореходов для внешней торговли, так же как фабрикантов для торговли внутренней, и дать Франции как поддержку коммерческой силе флот еще невиданных до тех пор размеров и опирающийся на твердые основания" - так охарактеризованы задачи Кольбера по отношению к двум из трех звеньев в цепи морской силы. По отношению к третьему звену - колониям на окраинах французских владений, очевидно, преследовалось то же самое правительственное направление и та же организация, потому что правительство начало с выкупа Канады, Ньюфаундленда, Новой Шотландии и французских Вест-Индских островов от компаний, которые тогда владели ими. Здесь, таким образом, явно видна неограниченная, бесконтрольная власть, собирающая в свои руки все бразды для направления нации на путь, который привел бы ее, между другими целями, и к созданию большой морской силы. i Рассмотрение деталей деятельности Кольбера не входит в нашу задачу. Для нас достаточно отметить главную роль правительства в создании морской силы государства и то, что заботы этого великого человека не ограничивались только какою-либо одной из основ этой силы в ущерб другим, но что в его мудрой и дальновидной администрации обнимались все эти основы. Земледелие, усиливающее производительность земли, и мануфактуры, умножающие продукты промышленности; внутренние торговые пути и постановления, которыми облегчается обмен продуктов с внешним по отношению к стране миром; устав о судоходстве и таможенных сборах, имевший целью передать транспортное дело в руки французов и таким образом поощрить создание французского флота для вывоза и ввоза отечественных и колониальных продуктов, администрация и развитие колоний, при посредстве которых могли бы умножаться отдаленные рынки для монополизирования их в пользу отечественной торговли; благоприятствующие последней трактаты с иностранными государствами и пошлины на суда и продукты соперничавших с Францией наций - все эти меры, обнимающие бесчисленные детали, были употреблены для создания во Франции: 1) производительности; 2) судоходства; 3) колоний и рынков - одним словом, морской силы. Изучение такой работы проще и легче, когда она выполнена одним человеком, начертана одним логическим процессом, чем когда она медленно проведена через сталкивающиеся интересы в более сложном правительстве. В течение недолгого управления Кольбера видна вся теория морской силы, проведенная в практику излюбленным Францией путем систематической централизации, тогда как иллюстрации той же самой теории в английской и голландской историях рассеяны в деятельности нескольких поколений. Описанный рост морской силы, однако, был форсированным, принудительным и зависел от долговечности неограниченной власти, заботившейся о нем; и так как Кольбер не был королем, то его влияние продолжалось только до тех пор, пока он был в фаворе у короля. Однако в высшей степени интересно проследить результаты его трудов на том поле деятельности, которое подлежит заботам правительства, а именно на организации флота. Было уже упомянуто, что в 1661 году, когда он вступил в должность, во Франции было только тридцать кораблей, из которых лишь на трех было более шестидесяти пушек. В 1666 году число судов возросло уже до семидесяти: пятьдесят линейных кораблей и двадцать брандеров; в 1671 году вместо семидесяти стало уже сто девяносто шесть судов. В 1683 году насчитывалось сто семь кораблей, от 24- до 120-пушечных, двенадцать из которых носили свыше 76 пушек, и кроме того, много судов меньших размеров. Порядок и система, введенные в адмиралтействе, сделали деятельность их более производительной, чем в Англии. Один английский капитан, бывший пленником во Франции в то время, когда влияние работы Кольбера еще продолжалось в руках его сына, писал: "Будучи привезен туда пленником, я лежал четыре месяца в госпитале, в Бресте, для лечения моих ран. В это время я имел случай удивляться достигнутой во Франции быстроте в комплектовании и снаряжении судов - в операциях, которые, как я ошибочно полагал до сих пор, нигде не могли быть исполнены скорее, чем в Англии, где мореходство развито в десять раз больше, а следовательно и число матросов в десять раз больше, чем во Франции, но здесь я видел, как двадцать кораблей, почти все шестидесятипушечные, были снаряжены в течение двадцати дней, предварительно они были введены в гавань, разоружены, и команда их была распущена. Затем, по распоряжению из Парижа, они были кренгованы, килеваны, осмотрены, оснащены и снабжены всем необходимым и потом снова выведены из гавани, наконец на них была посажена команда, и они вышли опять в море... И все это было сделано в течение вышеупомянутого короткого времени, с поразительною легкостью. Я видел также, как со стопушечного корабля были сняты все орудия в течение только четырех или пяти часов, - работа, на которую в Англии, насколько я знаю, никогда не тратят менее двадцати четырех часов, и при том она была исполнена здесь с гораздо меньшими затруднениями, чем у нас. Все это я наблюдал из своего госпитального окна".