Влияние морской силы на историю 1660-1783

Следствием такой экономической теории ведения войны был тот факт, что президент Генеральных Штатов, де Витт (de Witt), который заставил своих моряков за год перед тем сделать промер Темзы, послал в эту реку, под начальством де Рейтера, флот из шестидесяти или семидесяти линейных кораблей. Последний поднялся 14-го июня 1667 года до Гравезенда, уничтожил корабли в Чатаме и на Медузе (Medway) и овладел Ширнессом (Sheerness). Огни зажженных голландцами пожаров были видны из Лондона, и голландский флот оставался в обладании устьями реки до конца месяца. Под давлением этого бедствия, последовавшего за большой чумной эпидемией и большим пожаром Лондона, Карл согласился на мир, который был подписан 31-го июля 1667 года в крепости Бреда (Peace of Breda). Самым серьезным результатом войны был переход Нью-Йорка и Нью-Джерси в руки Англии, соединившей, таким образом, свои северные и южные колонии в Северной Америке.

Прежде, чем перейти опять к изложению общего хода истории изучаемой нами эпохи, будет полезно остановиться на момент на обсуждении теории, имевшей такие бедственные последствия для Англии в 1667 году, а именно на том способе ведения морской войны, в котором главным средством вредить неприятелю служат попытки уничтожить или по крайней мере расстроить его торговлю. Этот способ, требующий содержания только небольшого числа быстроходных крейсеров и опирающийся на дух алчности нации к наживе, который позволяет снаряжение приватиров без прямых расходов со стороны государства, несет особую привлекательность, всегда представляемую экономией. Большой вред, наносимый богатству и благосостоянию неприятеля таким путем, также неоспорим; и хотя его коммерческие суда могут до некоторой степени укрываться в течение войны - обманом, под иностранным флагом, эта guerre de course{38}, как называют такую войну французы, или это уничтожение неприятельской торговли, как можем назвать мы, если ведется успешно, должно сильно беспокоить правительство неприятельской страны и тревожить ее население. Такая война, однако, не может вестись самостоятельно; она должна быть поддерживаема (supported); не имея опоры в самой себе, она не может распространяться на театр, удаленный от ее базы. Такою базою должны быть или отечественные порты, или какой-либо солидный аванпост национальной силы на берегу или на море - отдаленная колония или сильный флот. При отсутствии такой поддержки крейсер может отваживаться только на торопливые рейсы на небольшом расстоянии от своего порта, и его удары, хотя и болезненные для неприятеля, не могут быть тогда роковыми. Не политика 1667-го года, а сильные флоты линейных кораблей Кромвеля заперли в 1652 году голландские коммерческие суда в их портах и были причиною того, что трава росла на улицах Амстердама. Когда, наученные страданиями, вынесенными за это время, голландцы снарядили и держали в море большие флоты в течение двух разорительных войн, то хотя их торговля и сильно страдала, они все-таки выносили бремя борьбы с соединенными силами Англии и Франции. Сорок лет спустя Людовик XIV был вынужден, вследствие истощения средств государства, на проведение политики, принятой Карлом II по скупости. Тогда настали дни великих французских приватиров: Жан Бара (Jean Bart), Форбэна (Forbin), Дюге-Труэна (Dugay-Trouin), Дю Касса (Du Casse) и других. Регулярные же флоты Франции почти не показывались в океане в течение большой войны за Испанское наследство (1702 - 1712). Французский морской историк говорит: "Не будучи в состоянии возобновить вооружение линейного флота, Людовик XIV увеличил число крейсеров в водах, наиболее посещавшихся торговыми судами, особенно в Канале и в Немецком море (недалеко от своих портов, следует заметить). Здесь крейсера всегда имели возможность препятствовать движению перевозивших войска транспортов или перехватывать морские караваны с припасами всякого рода. В этих морях, в центре коммерческого и политческого мира, всегда есть работа для крейсеров. Несмотря на затруднения, которые они встречали, вследствие отсутствия больших дружественных флотов, они сослужили славную службу делу двух народов (французского и испанского). Перед лицом англо-голландской силы крейсера нуждались в удаче, смелости и искусстве. У наших моряков не было недостатка в этих трех условиях, но при этом еще каких начальников и капитанов они имели!"{39}