Влияние морской силы на историю

Действительно, если мы посмотрим на Францию, Англию и Испанию, то вопрос об австрийском наследстве, возникший вскоре после разрыва между двумя последними державами, совершенно отвратил военные действия от их истинного направления, и разрешение споров, которые касались этих стран гораздо ближе, чем восшествие на престол Марии-Терезии, оказалось отсроченным на целых пятнадцать лет. Видя несчастье своего старого врага – Австрийского дома, Франция легко увлеклась возобновлением нападений на него, а Англия была столь же легко увлечена противодействием попыткам Франции приобрести влияние или даже диктатуру в германских делах, – образ действий, которому способствовали германские интересы короля. Могут спросить, что соответствовало правильной политике Франции: направить ли войну в сердце Австрийской империи, через Рейн и Германию, или, как она сделала это в конце концов, перенести военные действия на отдаленные владения в Нидерландах? В первом случае она опиралась на дружественную территорию в Баварии и подавала руку Пруссии, военная сила которой впервые дала себя почувствовать. С другой стороны, в Нидерландах, куда позднее переместился главный театр военных действий, Франция наносила поражение не только Австрии, но также и морским державам, всегда ревниво относившимся к ее вторжению туда. Последние были душой войны против нее, уплачивая субсидии прочим ее врагам, нанося убытки ее торговле и торговле Испании. Бедствия Франции были приписаны Людовиком XV королю Испании, как заставившему его заключить мир; и очевидно, что велики должны были быть страдания его страны, если они заставили его согласиться на такие легкие для противников условия мира, когда он уже держал в руках Нидерланды и часть самой Голландии. Но хотя он действовал с таким успехом на континенте, флот его был уничтожен, а пути сообщения с колониями перерезаны; и если можно сомневаться, что французское правительство того времени лелеяло такие колониальные планы, какие приписывались ему некоторыми историками, то несомненно, что французская торговля терпела огромные убытки.

Хотя положение Франции побуждало ее заключить мир, но и Англия в 1747 г. обнаружила, что споры о торговле в испанской Америке и неудачные действия ее флота вовлекли ее в континентальную войну, в которой она претерпела большие бедствия, наделала около 80 миллионов фунтов стерлингов долгу и увидела свою союзницу Голландию на пороге неприятельского вторжения. Самый мир был подписан под давлением угрозы французского посланника, что малейшее промедление послужит для Франции сигналом разрушить укрепления занятых ею городов и тотчас же начать вторжение. В то время как ее собственные ресурсы истощались, разоренная Голландия искала возможности сделать у нас заем. «Деньги, – читаем мы, – никогда не были так дороги в городе и не могли быть заняты даже из двенадцати процентов». Поэтому, если бы Франция в то время имела флот, способный состязаться с английским, хотя бы несколько и уступающий ему по силе, то, наложив уже лапу на Нидерланды и Маастрихт, она смогла бы настоять на предложенных ею условиях. С другой стороны, Англия, хотя и припертая к стенке на континенте, сумела добиться мира на равных условиях только вследствие того, что господство на море принадлежало ее флоту.

Торговля всех трех наций пострадала ужасно, но призовой баланс был активным для Великобритании, и актив этот составлял 2 миллиона фунтов стерлингов. Иными словами, общие потери французской и испанской торговли в течение войны определялись 3434 судами, а английской – 3238 судами; но при рассмотрении этих данных не следует забывать соотношения между размерами торгового флота этих трех наций. Тысяча судов составляла значительно большую часть французского флота, чем английского, и являлась гораздо более тяжелой потерей для первого, чем для второго.

«После поражения эскадры л’Этендюэра, – говорит французский писатель, – французский флот не появлялся в море. Двадцать два линейных корабля составляли весь флот Франции, который за шестьдесят лет до того имел их сто двадцать. Каперы захватывали мало призов; повсюду преследуемые, беззащитные, они почти все сделались добычей англичан. Британские морские силы, не имея соперника, беспрепятственно бороздили море. За один год англичане захватили на французских торговых судах добычу в 7 миллионов фунтов стерлингов. Тем не менее эта морская сила, которая смогла бы захватить французские и испанские колонии, сделала мало завоеваний, за недостатком единства и упорства в достижении поставленной цели»[91].

Резюмируя все изложенное, можно сказать, что Франция принуждена была отдать назад свои завоевания за недостатком флота, а Англия спасла свое положение своею морскою силою, хотя и не сумела употребить ее наилучшим образом.