Влияние морской силы на историю

Прибыв на острова, д’Аше застал там положение вещей, которое чрезвычайно наглядно характеризует немощность и близорукость общей морской политики Франции в рассматриваемый период. Его прибытие туда было столь же нежелательно, как нежелателен был для Лалли его уход из Индии. Острова находились тогда в состоянии крайней нужды. Эскадра, увеличенная еще прибытием трех линейных кораблей из Франции, так истощила их, что коммодора настоятельно просили о немедленном отплытии. Ремонт произвели очень быстро, и в ноябре несколько кораблей отплыли к мысу Доброй Надежды – тогда голландской колонии – за провиантом; но доставленный провиант был быстро съеден, и требования об отплытии возобновились. Положение кораблей было не менее критическим, чем положение колонии, и коммодор отклонил эти требования, сославшись на почти полное отсутствие провианта и других припасов. Положение в самом деле было таково, что вскоре пришлось плести бегучий такелаж из расплетенных якорных канатов и совсем разоружить некоторые корабли для того, чтобы усилить другие. Еще до возвращения в Индию д’Аше писал морскому министру, что он «готовится к отплытию только для того, чтобы спасти экипаж от голодной смерти, и что ничего нельзя ожидать от эскадры, если не будут присланы необходимые припасы, так как люди и материальная часть находятся в плачевном состоянии».

При таких обстоятельствах д’Аше отплыл с островов в июне месяце 1759 г. и прибыл к Коромандельскому берегу в сентябре. За год его отсутствия Лалли два месяца держал Мадрас в осаде во время северо-восточного муссона. Обе эскадры отсутствовали, так как время года было неподходящим для морских операций у этого берега, но английская эскадра возвратилась первой и по французским сведениям вызвала, а по английским – ускорила снятие осады. Д’Аше возвратился в Индию с флотом, превосходившим английский и по числу и по величине кораблей, но когда противники встретились, Покок не задумался атаковать одиннадцать французских кораблей своими девятью. Это кровопролитное сражение, состоявшееся 10 сентября 1759 г., также не было решающим, как и два первые, но д’Аше все-таки отступил. По поводу этого Кэмпбелл в его «Жизнеописании адмиралов» делает смешное, но кажущееся серьезным замечание: «Покок сильно повредил французские корабли и убил на них большое количество людей; но что указывает на необычайную талантливость обоих адмиралов, так это то, что в течение 18 месяцев они три раза сходились в жарких боях, не потеряв ни единого корабля». Однако плоды победы достались слабейшему флоту, ибо д’Аше возвратился в Пондишери и оттуда отплыл 1-го числа следующего месяца на острова, предоставив Индию ее судьбе. С этого времени результат определился. Англичане продолжали получать подкрепления с родины, а французы нет; люди, с которыми приходилось бороться Лалли, превосходили его по способностям; крепости сдавались одна за другой, и в январе 1761 г. сдался даже Пондишери, окруженный с суши и отрезанный от моря. Это было концом французского могущества в Индии, ибо, хотя Пондишери и другие владения были возвращены Франции по мирному договору, английская гегемония в Индии никогда уже не была поколеблена даже атаками искусного и смелого Сюффрена (Sufren), который двадцать лет спустя встретил точно такие же затруднения, как и д’Аше, с такой энергией и находчивостью, которых последний не проявил и в более благоприятный момент.

Франция, таким образом, потеряла и Канаду и Индию, вследствие очевидной неподготовленности и неспособности ее сил к действиям далеко за морем; и казалось почти невозможным, чтобы Испания, при ее слабом флоте и далеко разбросанных владениях, избрала именно этот момент для вступления в войну. Тем не менее это было так. Ослабление Франции на море было ясно всем и неоднократно засвидетельствовано ее морскими историками. «Средства Франции были истощены, – говорит один из них. – В 1761 г. только немногие единичные корабли вышли из портов, и все они были захвачены англичанами. Союз с Испанией пришел слишком поздно. Случайные корабли, которые вышли в море в 1762 г., также были захвачены, и колонии, все еще остававшиеся у Франции, не могли быть спасены»[101]. Еще в 1758 г. другой французский писатель писал: «Недостаток денег, уничтожение торговли английскими крейсерами, недостаток хороших кораблей, недостаток припасов и т. д. принудили французское министерство, неспособное снарядить большие силы, прибегать к разным уловкам и заменить единственно рациональную систему войны, – большую войну мельчайшею из мелких войн, – родом игры, в которой большая цель не может быть достигнута. Даже тогда прибытие в Луисбург четырех линейных кораблей, избежавших встречи с неприятелем, считалось очень счастливым событием. В 1759 г. благополучное прибытие вест-индского конвоя вызвало столько же удивления, сколько и радости. Мы видим отсюда, как редки были для французов подобные удачи на морях, где господствовали эскадры Англии»[102].