Влияние морской силы на историю

Однако в деле развития флота пятнадцать лет мира и настойчивой работы дали хорошие результаты. Когда война разразилась открыто в 1778 г., Франция имела восемьдесят линейных кораблей в хорошем состоянии и шестьдесят семь тысяч матросов были занесены в списки морского рекрутского набора. Испания, вступив в войну в 1779 г. в качестве союзницы Франции, имела в своих портах около шестидесяти линейных кораблей. Этим соединенным силам Англия противопоставила двести двадцать восемь кораблей всех классов, из которых около ста пятидесяти были линейные. Однако кажущееся равенство сил нарушалось, к невыгоде Англии, большей величиной французских и испанских судов и наличием на них более сильной артиллерии, но, с другой стороны, ее сила как принадлежавшая одной нации, сохраняла за собой превосходство единства цели. Союзникам суждено было прочувствовать общеизвестную слабость морских коалиций, так же как вырождение органов управления Испании и недостаток привычки, можно даже сказать, не боясь впасть в ошибку, склонности к морскому делу у обеих наций. Морская политика, при которой Людовик XVI начал свое царствование, была доведена до конца; в 1791 г., через два года после созыва Генеральных Штатов, французский флот насчитывал восемьдесят шесть линейных кораблей, превосходивших как по размерам, так и по конструкции английские корабли того же класса.

Таким образом, мы подошли к началу истинно морской войны подобной которой, – как с этим согласится всякий, кто будет внимательно следить за нашим повествованием, – не было со дней Рюйтера и Турвиля. Величие морской силы и ее значение, быть может, более ясно выказывалось бесконтрольным господством и вытекавшим из него возвеличением одной воюющей стороны, но урок преподанный этим, хотя и более поразительный, не представляет такого живого интереса, как зрелище той же морской державы, встретившей достойного ее врага и вынужденной проявить максимум энергии в борьбе, угрожавшей не только ее самым ценным колониям, но и ее собственным берегам. Вследствие обширного и разбросанного характера Британской империи борьба эта велась во всех частях света, и внимание изучающего ее привлекается то к Ост-Индии, то к Вест-Индии, то к берегам Соединенных Штатов, то к берегам самой Англии, к Нью-Йорку и Чезапикской бухте, то к Гибралтару и Менорке, островам Зеленого Мыса, мысу Доброй Надежды и Цейлону. Флоты одной стороны встречаются теперь с равновеликими им флотами противников, и общая погоня и mêlée (свалка), которые характеризовали сражения Гауке, Боскауэна и Ансона, хотя изредка все еще имеют место, сменяются теперь осторожными и сложными маневрами, очень часто ни к чему не приводящими, что составляет главную особенность этой войны. Превосходство французов в тактическом искусстве придало этому столкновению ту особенную черту их морской политики, которая подчиняла задачу достижения контроля над морем путем уничтожения флотов неприятеля, его организованной силы обеспечению успеха определенных операций, удержанию определенных пунктов достижению определенных конечных стратегических целей. Нет нужды стараться навязать другим убеждение автора этого труда, что такая политика, – хотя и применимая в исключительных случаях, – как правило, ошибочна; но в высшей степени желательно, чтобы все лица, ответственные за ведение морских дел, признали, что существуют эти два направления политики, прямо противоположные друг другу. В одном имеется прямая аналогия с войной за обладание определенными позициями, тогда как объектом операций другого является та сила, уничтожение которой оставляет такие позиции беззащитными и неизбежно обрекает их на падение. Установив различие между этими двумя противоположными направлениями, надлежит рассмотреть результаты их обоих, взятые из истории Англии и Франции.

Не такими, однако, осторожными воззрениями хотел сначала связать своих адмиралов новый король. В инструкциях, адресованных графу д’Орвилье (d’Orvilliers), командовавшему первым флотом, посланным из Бреста, министр от имени короля говорит:

«Ваша обязанность состоит теперь в том, чтобы вернуть французскому флагу тот блеск, который он некогда имел; несчастья и ошибки прошлого не должны повториться; только блестящими сражениями может надеяться флот достигнуть этого. Его величество имеет право ожидать величайших усилий от своих офицеров… В какие бы обстоятельства ни был поставлен флот короля, распоряжения его величества, которые он настоятельно обязал меня внушить зам, так же как и всем, подчиненным вам офицерам, требуют, чтобы его корабли атаковали неприятеля с величайшей энергией и защищались во всех случаях до последней крайности».

И далее в том же духе; один французский офицер, воззрений которого на эту фазу французской морской политики мы еще не приводили, говорит: