Внутренний рассказчик. Как наука о мозге помогает сочинять захватывающие истории

Кто же он такой? Тот ли человек, чей образ рисует его бунтарское самолюбие? Незауряден ли он? Или такой же, как все? Этот простой вопрос пронизывает каждую из ключевых сцен фильма. До сей поры он доказывал свою исключительную незаурядность. Его теория управления не давала сбоев. Бунтарское самолюбие приносило ему успех за успехом. Мы восхищаемся его резким ответом шерифу Али, убийце его проводника! Рукоплещем спасению заблудившегося в пустыне солдата. Восторженно ревем, когда он одерживает победу при штурме! Однако если бы история ограничивалась лишь этим, «Лоуренс Аравийский» не удостоился бы семи «Оскаров».

Под давлением драматического развития событий модель реальности Лоуренса начинает разваливаться. Приверженность своей теории управления, возможно, и приносит ему выдающиеся победы, но также вызывает мучения глубоко в его подсознании. Происходящие с ним мрачные изменения дают о себе знать, когда Лоуренс прибывает из пустыни, а генерал Алленби, заменяющий отбывшего Мюррея, повышает его в звании и приказывает вернуться обратно. Лоуренс отказывается.

– Я убил двух человек, – объясняет он. – Я имею в виду, двух арабов. Один из них был мальчиком. Это было вчера. Я завел его в зыбучие пески. Другой был взрослым мужчиной… Мне пришлось казнить его, застрелив из пистолета. В этом было кое-что, что мне не понравилось.

– Ну, это же естественно, – отвечает Алленби.

– Нет, тут другое, – говорит Лоуренс. – Мне это доставило удовольствие.

В этой напряженной, полной драматизма сцене мы видим, как личность Лоуренса распадается на части. Он научился управлять миром через приверженность самолюбию, выражающему себя в бунтарстве. Эта теория управления принесла ему колоссальный успех. Превратила в выдающегося человека. Но также и привела к неожиданным последствиям. Краем глаза Лоуренсу удалось уловить – к своему собственному ужасу, – что стоит за подобным «успехом» и во что на самом деле он превращается.

Но армейское руководство игнорирует мольбы Лоуренса. Они прекрасно понимают, как убедить столь тщеславного человека – достаточно залатать пробоины в его теории управления. Они убеждают, что совершенное им в пустыне – сверхчеловеческий подвиг, и представляют его к награде. Он блистательный офицер, уверяют они. Действительно выдающийся человек. Природа несовершенства Лоуренса вынуждает его пасть жертвой манипуляции. Он возвращается в пустыню еще более высокомерным и непокорным. Он возглавляет атаку на турецкий поезд. Арабы грабят его и скандируют имя Лоуренса в почти религиозном экстазе.

Его недостатки врезаются всё глубже. Он начинает требовать от своих людей невозможного: «Друзья мои, кто пройдет со мной по воде?» Когда шериф Али возражает, что это уже слишком, Лоуренс остается непреклонен: «Все, о чем я их прошу, может быть совершено… Думаешь, я просто кто попало, Али? Так ведь?»

К этому моменту Лоуренс уже настолько самолюбив и непокорен, будто уверовал в собственные магические силы. Игнорируя паникующего шерифа Али, он шастает по лужам внутри турецкого гарнизона, абсолютно убежденный, что ему ничего не грозит, несмотря на то что он сильно выделяется из толпы.

– Ты что, не замечаешь, как они на тебя смотрят? – шикает на него Али.

– Спокойно, Али, – отвечает Лоуренс. – Я невидим.

Но он не невидим. Лоуренса хватают и зверски пытают. Жестокие побои вынуждают Лоуренса осознать ошибочность его теории управления. Его самые сокровенные убеждения о том, кем он является, оказались заблуждением, притом катастрофических масштабов. Все еще изнывая от кровоточащих ран, Лоуренс возвращается на базу, где подает генералу Алленби письменное прошение о разрешении покинуть Аравию.

– По какой причине? – требует объяснений Алленби.

– Правда в том, – говорит Лоуренс, – что я заурядный человек.

Но Алленби знает, как его переубедить: «Вы самый выдающийся человек из всех, кого мне приходилось встречать».

– Оставьте меня в покое, – просит Лоуренс. – Оставьте меня в покое.

– Так говорят только слабаки.

– Я знаю, что я незаурядный человек.

– Я говорил другое.

– Ладно! – восклицает Лоуренс. – Я выдающийся человек. Но что с того?