Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942

В ложном положении оказывался командно-политический состав частей, когда к ним приезжали корреспонденты газеты «Красная звезда», имевшие явно завышенные звания. Почти каждый корреспондент был полковником или полковым комиссаром, в то время как нередко дивизиями командовали майоры. И о каком контроле могла идти речь? Приезд полкового комиссара в части являлся событием. И о каком контроле за работой корреспондента можно говорить, когда он старше по званию и перед ним надо встать навытяжку? Присвоение столь высоких званий работникам газет ничем не было оправдано и отнюдь не диктовалось необходимостью.

Командование и ОО НКВД не научились обеспечивать военных корреспондентов информацией и допускали две крайности: либо перед ними раскрывали все карты и секретные дела, либо от них шарахались и ничего не показывали и не рассказывали. Поэтому по предложению УОО НКВД СССР специальной директивой Генштаба Красной армии было предложено держать военных корреспондентов во втором эшелоне штаба фронта. Но это не было разумным решением, ведь место военных корреспондентов впереди, а не позади штаба. И штаб обязан оберегать военную тайну и в то же время обеспечивать корреспондента полной информацией в рамках, допустимых для опубликования, руководить ими, направляя на наиболее интересные участки боя и обеспечивая связь для оперативной передачи информации.[951].

Можно было вспомнить опыт Генштаба императорской армии России, который выделял специальных офицеров, сопровождавших корреспондентов, обслуживая их на ходу необходимой информацией, давая консультации, обеспечивая связь и в то же время следя за тем, чтобы они не занимались шпионажем.

Зам. нач. 1 отдела 3 УНКВД СССР капитан ГБ А.Я. Свердлов обратил внимание на тот факт, что среди военных корреспондентов, имеющих доступ к секретным материалам, есть люди, побывавшие не только в окружении, но и в плену. Среди военных корреспондентов просто лодыри, которые укрываются корреспондентскими мандатами, бездельничают, едят казенные харчи, жгут казенный бензин и укрываются от воинской повинности. Многие корреспонденты, не являясь военнослужащими, забывали о том, что они, по сути дела, должны быть военно-политическими работниками, призванными помогать аппарату армии в любых условиях, а не только во время наступательных боев как словом, так и делом, в глубоком изучении процессов, происходящих в армии, и т. д…

Поэтому для ликвидации ненормальностей в работе представителей прессы и радио было предложено политическому аппарату армий жестко контролировать их работу и требовать строгого соблюдения военной тайны, вплоть до взятия соответствующей подписки и привлекать к строгой ответственности за недисциплинированность, бытовое разложение и т. п. Их руководители были обязаны точно знать место каждого корреспондента и регулярно информировать редакции о поведении их представителей на фронте.

Следовало договориться о том, где должны находиться корреспонденты, и какие сведения они должны получать. Они «должны быть в частях, а не с обозом», и незачем рассказывать корреспондентам обстановку по карте, с называнием действующих частей, движении резервов и т. д. «Но во всем информация должна быть полной, ориентирующей корреспондентов, дающей необходимые направления ему. А то получается анекдот вроде того, какой произошел на Брянском фронте: сначала корреспонденту рассказали много лишнего, а затем, после получения указания о необходимости усиления бдительности, командир полка Петров провел пресс-конференцию, на которой призвал сотрудников ограничить информацию фразой «наши части продолжают бои с противником». А это было в разгар боев, когда немцы прорвались к Воронежу, и в результате недостоверной информации корреспонденты давали в редакции благодушные телеграммы».

И все же в дальнейшем указанные недостатки в работе со средствами массовой информации и журналистами не удалось преодолеть. Вот почему в отношении отдельных из них армейское командование шло на крайние меры вплоть до удаления их из армий.

Для сохранения секретов и военной тайны важная роль принадлежала шифровальной работе. Шифровальная служба в Советской России была создана постановлением СНК РСФСР от 5 мая 1921 г. для защиты информации и информационных систем и систем специальной связи и ее учреждениях.

С начала войны значимость шифровальной работы возросла. ГКО, Ставка Верховного командования и наркоматы получали значительное количество шифротелеграмм. Только 28 сентября 1941 г. Берия помимо другой информации получил 133 шифротелеграммы[952].