Военная контрразведка от «Смерша» до контртеррористических операций

— Вот, смотрите, в 43-м, 44-м году я был начальником оперативного отдела бригады, дивизии. Всегда находился около командира соединения, на передовом командном пункте, и сколько таких командиров перед моими глазами прошло! Но вспоминаю, что ни один из них просто не осмеливался сказать, что он сейчас приляжет отдохнуть на два или три часа, что он пошел помыться или покушать. Поэтому в таких случаях командир дивизии говорил: «Сиди у телефона, скажи, что я ушел на передовую». Мы так и говорили: «Ушел на передовую». Кстати, в первые дни войны командиры отдыхали только украдкой, словно бы вообще не имея права ничего этого делать. Мол, как это: идет война, а он — спит? Но ведь не может человек выдержать совершенно без сна больше двух-трех суток! Однако у нас никак этого не могли понять.

— Думаю, это все же политорганы так старались… Военная контрразведка занималась реальной бдительностью.

— Знаете, тут тоже должны быть свои пределы. О результатах излишней подозрительности можно судить на примере Анвара Садата, президента Египта. Я приехал туда в 1970 году, как раз когда Насер скончался и Анвар Садат пришел к власти. Он тогда приказал: оружие сухопутных войск охранять военно-морскому флоту, оружие военно-морского флота — ВВС и ПВО… Эта подозрительность, тотальный надзор довели до того, что сами же солдаты Садата и убили! Так что до крайностей, до чертиков никогда нельзя доводить даже хороший контроль. Хотя всем понятно, что контроль в войсках нужен.

— Махмут Ахметович, а сами вы во время войны вражеских агентов видели?

— Ну, как сказать — вражеских агентов? Помню, при мне в Белоруссии, в районе Молодечно, арестовали двух человек, которые были в партизанском отряде, а на самом деле они работали на немецкую разведку. Но, чем все это кончилось, я не знаю. Зато при подготовке Маньчжурской операции я повидал их предостаточно. Кстати, там наша разведка в основном опиралась на китайцев, а среди них, к сожалению, было много людей, которые на самом деле оказывались агентами-«двойниками», работавшими и на нас, и на японцев. Так что многие данные, которые они давали, потом не подтвердились. Военные контрразведчики разоблачали таких «двурушкников».

С военными контрразведчиками пришлось мне встречаться и в Афганистане. Хотя в тот период советских войск в ДРА уже не было, только небольшая группа военных специалистов работала, но обстановка была очень сложная, и контрразведчики выполняли очень важные и ответственные задачи.

— То есть — возвращаюсь к ранее заданному вопросу — военнослужащие понимали необходимость деятельности органов военной контрразведки? Ведь если сейчас посмотреть иные телефильмы, то даже «человеческого лица» у сотрудников «Смерша» не разглядишь…

— Действительно, в пресловутом «Штрафбате» и некоторых других фильмах контрразведчиков изображают в виде каких-то зверей, что создает у молодежи превратное представление. Но фронтовики этому не верят! Вы же понимаете, что если бы не помощь личного состава боевых подразделений, то сотрудники «Смерша» мало что могли бы сделать. Не нужно рассуждать, как сейчас любят, о каком-то «стукачестве», «доносительстве»: каждый честный, хороший, верный данной присяге военнослужащий был заинтересован в том, чтобы среди нас не было случайных, а тем более злонамеренных людей, которые будут стрелять нам в спину и выдавать наши секреты противнику.

В том, что солдаты и офицеры помогали контрразведчикам, сказывалось и их патриотическое воспитание, и то, что большинство из работников контрразведки умели расположить к себе людей, убедить их в том, что выявлять врагов, чужих людей, обеспечивать бдительность и сохранять тайны — это наша общая задача, а не забота одних только контрразведчиков. Поверьте, во время войны без сохранения тайны вообще ничего нельзя сделать.

— Махмут Ахметович, сегодня мы поздравляем военных контрразведчиков с юбилеем. Что можете вы им пожелать в этот день?

— Чтобы они и сегодня продолжали те лучшие традиции, которые во все времена были у наших военных контрразведчиков. Ну а от того, что было. наносного, — от этого надо отказываться!

«О долге и чести замолвите слово»