Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

В рамках дальнейшего усиления разведывательной деятельности на материке начальник Генштаба 14 июня 1918 г. официально назначил генерал-майора Муто Нобуёси главой харбинского центра в составе 18 офицеров вместо выехавшего в метрополию Накадзима. В оперативном отношении ему подчинялись резидентуры в Чите, Пограничной, Хэйхэ и Маньчжоули, которые освещали социально-экономическую обстановку, мероприятия органов советской власти, формирование и боевое применение частей Красной армии, деятельность антисоветских организаций, а также другие вопросы, имевшие ключевое значение для планирования интервенции. При этом харбинский центр не столько занимался агентурной разведкой, сколько распределял и контролировал финансовые потоки главам осевших в Маньчжурии антисоветских организаций, для чего в мае 1918 г. в Харбин по просьбе Накадзимы был командирован интендант первого ранга Футами Сэнтаро³⁹⁷. Столь трепетное отношение Токио к деньгам объяснялось хроническим дефицитом финансов на нужды разведки в военном ведомстве: хотя в Генштабе и циркулировали слухи о колоссальных тратах Разведуправления на подрывные акции по всему миру, когда в мае 1918 г. Накадзима обратился к Танака с просьбой выделить средства для Хорвата, заместителю начальника Генштаба пришлось искать помощь у концерна «Кухара», отпустившего на эти нужды 100 000 иен, половина из которых и была направлена в Харбин³⁹⁸.

Таким образом, впервые после Русско-японской войны армия развернула на Маньчжурском театре региональный разведывательный центр, аналогичный по штатам и характеру решаемых задач организации Аоки Нобудзуми. Отличие, однако, заключалось в том, что в 1918 г. наша страна не имела территориальных споров с Японией и не готовилась с ней воевать.

Параллельно с харбинским центром в Северной Маньчжурии действовала разведывательная сеть Квантунского генерал-губернаторства из резидентур в Харбине, Мукдене и Цзилине, которые наряду со сбором информации о России оказывали советническую помощь правительству Чжан Цзолиня. Харбинская резидентура поглощала львиную долю всех средств разведорганов генерал-губернаторства в Северной Маньчжурии: с июля по сентябрь 1918 г. Куросава израсходовал на свою агентуру 4110 иен золотом из отпущенных 6725, еще 33 иены он потратил на финансирование российских газет «Новости жизни» и «Утро России», а также на журнал «Северная Маньчжурия», подготавливая с их помощью общественное мнение КВЖД к прибытию японских войск³⁹⁹.

Рассматривая участие военной разведки Японии в подготовке так называемой сибирской экспедиции, необходимо отметить ее ведущую роль в заключении военного пакта с Китаем, который обеспечил Токио свободный доступ к его транспортной сети, линиям связи и материальным ресурсам в Маньчжурии, а также узаконил пребывание японских разведывательных органов в приграничных с Россией китайских районах вплоть до «маньчжурского инцидента» 1931 г.

Основная тяжесть работы по заключению пакта легла на главного резидента Генерального штаба в Китае военного атташе генерал-майора Сайто Суэдзиро. Искусно играя на слухах о возможном немецком вторжении в Китай, еще в январе 1918 г. он убедил китайского военного министра Дуань Ци-жуя подписать соглашение о совместной разведывательной деятельности вдоль границы с Монголией и Синьцзяном и обмене разведывательными данными о проникновении в регион Германии и Австро-Венгрии. Эксплуатируя внутренние противоречия в китайском руководстве и тезис о германской угрозе, Япония заключила 16 мая 1918 г. секретный военный пакт с Китаем, регламентировавший вопросы размещения японской армии в Северной Маньчжурии после высадки экспедиционных сил. В части, касавшейся агентурной разведки, его пункт 7.7 гласил: «В районах проведения военных операций могут создаваться разведывательные органы [Японии и Китая], и обе страны будут обмениваться важными военными отчетами и картами. Разведывательные органы обеих стран будут обмениваться информацией и оказывать взаимную помощь»⁴⁰⁰.

Провал наступления Г.М. Семенова, равно как отрядов Н.В. Орлова и И.П. Калмыкова, увязших в июне 1918 г. в боях под Гродеково, ставил под сомнение реализацию планов Японии по интервенции. Однако, несмотря на отсутствие у империи реальных возможностей отделить Дальний Восток от Советской России руками так называемых «умеренных элементов», в конце июня Токио выпал шанс окончательно разрешить все затруднения с помощью чехословацкого корпуса.