Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Иркутский инцидент осложнил, но не парализовал подрывную деятельность японской военной разведки на Дальнем Востоке и в Забайкалье. К началу июня 1918 г. она окончательно определилась с расстановкой антисоветских сил, готовых в случае интервенции выступить единым с империей фронтом против большевиков и стать ядром марионеточного государства. Несмотря на пассивность Д.Л. Хорвата, Япония сделала ставку именно на него как на главу будущей автономии и на лояльных ей Г.М. Семенова и И.П. Калмыкова. На этом, в частности, настаивал Накадзима, предложив в телеграмме в Токио от 23 мая 1918 г. оказывать денежную поддержку через Хорвата только Семенову и Калмыкову и призывая послать им на помощь офицеров и унтер-офицеров артиллерийских частей и переодетую пехотную роту под предлогом охраны и учета складированного в Харбине оружия из Благовещенска³⁹².

Интерес к Хорвату был с подоплекой – японцы рассчитывали через него получить беспрепятственный доступ к русской военной инфраструктуре в Северной Маньчжурии. В подготовленном военным министерством 21 апреля 1918 г. докладе «Приобретаемая империей польза от организации правительства Хорвата» перечислялись ожидаемые дивиденды от сотрудничества с управляющим КВЖД, большинство из которых имело непосредственное отношение к работе разведывательных органов армии в Северо-Восточном Китае и Восточной Сибири: использование радиотелеграфной станции в Харбине, доступ к военным и гражданским линиям связи между Харбином и Чанчунем, приобретение секретных топографических карт и проектной документации бронепоездов, расширение вербовочной базы агентов³⁹³.

Необходимо отметить, что связь оставалась ахиллесовой пятой японской разведки. До марта 1918 г. владивостокская резидентура пересылала отчеты в Токио и обменивалась информацией с харбинским центром через владивостокское телеграфное бюро, однако после его изъятия местным Советом у оппозиционной городской управы Генеральному штабу Японии пришлось обратиться за помощью к администрации КВЖД. В результате переговоров Муто и Хорвата 7 апреля японцы были допущены на харбинскую радиотелеграфную станцию. В течение недели туда прибыли три специалиста Квантунского управления связи, которые вечером 19 апреля установили прямое радиосообщение между Харбином и стоявшим на рейде Владивостока японским броненосцем «Асахи». В июне 1918 г. в харбинский центр из Токио были направлены семь техников связи и два наемных работника во главе с младшим инженер-лейтенантом Такэдзо Осаму. Сменив сотрудников Квантунского управления связи, они продолжили эксплуатацию радиотелеграфного оборудования для обмена данными с Владивостоком и Токио³⁹⁴.

Что касается Колчака, то после его столкновения в мае с Семеновым, вызванным нежеланием атамана подчиняться формальному руководителю охранной стражи КВЖД и непониманием адмиралом истинных мотивов японской помощи белым организациям, Накадзима пришел к выводу о невозможности дальнейшего сотрудничества с Колчаком, называя его в телеграммах в Генштаб от 19 и 21 мая «малокомпетентным в армейских вопросах», «ориентированным на Британию» и «вспыльчивым» человеком. По настоянию Накадзимы адмирал выехал «на отдых» в Японию³⁹⁵.

Используя финансовую и военную помощь Японии, в конце апреля отряд Семенова перешел советско-китайскую границу и, овладев станциями Борзя, Оловянная, приблизился к Чите. По оценкам Разведуправления Генштаба Японии, Семенов к началу наступления располагал 2000 солдат и офицеров, 24 орудиями и 46 пулеметами, в то время как советские части имели порядка 4000 бойцов. В течение 3–4 мая, по данным японской военной разведки, советское командование перебросило под Читу из Хабаровска и Владивостока еще 1100 красногвардейцев и 12 орудий, заставив Семенова остановиться на реке Онон. Побывавший в расположении ОМО 19–21 мая генерал-майор Муто в докладе в Генштаб отмечал, что, хотя в численном плане отряд Семенова был сопоставим с красногвардейскими частями и благодаря финансовой помощи и поставкам оружия из Японии сохранял боеспособность, в случае дополнительных перебросок советских войск из Иркутска он не смог бы удержать занимаемые позиции. К концу мая на Забайкальском фронте сосредоточилось до 13 000 красногвардейцев, и через месяц семеновцы были выбиты обратно в Маньчжурию. Для восстановления боеспособности ОМО харбинский центр передал Семенову 25 июня и 15 июля более 600 000 рублей на вербовку монгол и бурят. Кроме того, 7 июля в состав отряда влился японский батальон добровольцев капитана запаса Окумура Наонари (до 300 человек), сформированный агентами харбинского центра Андзё Дзюнъити и Сэо Эйтаро из рекрутированных в Мукдене, Чанчуне, Фушуне и Дайрэне японских граждан³⁹⁶.