Военная разведка Японии против СССР. Противостояние спецслужб в Европе, на Ближнем и Дальнем Востоке. 1922—1945

В ответ поляки открыли японцам доступ к украинским эмигрантским кругам в Варшаве. Согласно отчётам 2-го отдела ПГШ, в феврале 1933 г. отозванный в Токио военный атташе Хата Хикосабуро встретился с членами правительства УНР в изгнании профессором Р.С. Смаль-Стоцким и генералом В.П. Сальским. Поводом для беседы стали вопросы создания украинского буферного государства на Дальнем Востоке при поддержке Японии и ведения в её интересах агентурной разведки на Украине. Спустя три месяца новый ВАТ Янагида Гэндзо вновь встретился со Сальским для обсуждения целесообразности сотрудничества с П.П. Скоропадским. Будучи последовательным сторонником идеи «незалежной Украины», Сальский отказался с ним контактировать, так как Скоропадский, по его сведениям, получал дотации от Германии, которая «слишком тесно сотрудничала с Россией в борьбе против независимости Украины». В то же время Сальский предоставил Янагида подробный план организации украинского государства на Дальнем Востоке, а позднее начал снабжать японцев материалами об украинском населении на востоке СССР[329].

Постепенно приобретая статус ведущего разведоргана ГШ в Восточной Европе, военный атташат продолжал плодотворно сотрудничать с польской разведкой по вопросам обмена сведениями о Советском Союзе. 2-й отдел ПГШ регулярно передавал японцам информацию об организации, вооружении, дислокации Красной армии, мероприятиях по усилению ОКДВА, формированию мотомеханизированных и авиационных частей, деятельности советской разведки, за что в 1929–1938 гг. большая группа польских офицеров, включая начальника Генштаба Тадеуша Пискора, генерального инспектора Вооружённых сил Эдварда Рыдз-Смиглы, начальников 2-го отдела Тадеуша Шетцеля (1926–1929) и Тадеуша Пелчиньского (1929–1932 и 1935–1939), заместителя начальника 2-го отдела Юзефа Энглихта (1929–1937), начальника 2-го (агентурной разведки) отделения Стефана Майера, начальника реферата радиоразведки Франтишека Покорного, специалиста по криптоанализу советских шифров Яна Гралиньского, начальника информационного реферата «Россия» Винценты Бомкевича, начальника секретариата 2-го отдела Яна Аксентовича, заместителя начальника организационного отделения Владислава Клонковского, ВАТ в Японии Хенрика Флояр-Райхмана (1928–1932), Антони Щлусарчика (1932–1935) и Адама Пжибыльского (1935–1938), была награждена японскими орденами[330].

Поступавшие от поляков сведения регулярно включались в «Бюллетени Генерального штаба по СССР». Например, в бюллетене № 4 от 22 февраля 1932 г. отмечалось: «По словам польского военного атташе в Москве, недавно были переведены из европейской части СССР на Дальний Восток: одна пехотная дивизия, 2 танковых батальона и несколько артиллерийских частей. В настоящее время к востоку от Иркутска сконцентрированы 7 пехотных дивизий, 2 кавалерийские бригады, танковый отряд и артиллерийские части. Хотя в высших военных кругах и царит воинственное настроение, Сталин и партийные лидеры, по-видимому, смогут сдержать это движение. Передают, что увеличение войск на советском Дальнем Востоке вызывается исключительно требованиями обороны»[331]. Часть сведений поляков об ОКДВА была неверна: в донесении японского военного атташе в Польше в Токио от 20 сентября 1934 г. фигурировали данные ПГШ о советских войсках на Дальнем Востоке и в Сибири, однако, по оценке Разведупра Красной армии, «сведения в целом слабые и весьма неточные. Только отчасти соответствует дислокация пехоты и конницы, а дислокация технических частей очень далека от действительности».

Не менее ценной для японцев была информация ПГШ о химических войсках Красной армии: весной 1933 г. варшавская резидентура получила от 2-го отдела подробные сведения о дислокации 1 химического полка и 4 химических батальонов, характере подготовки в учебных центрах химвойск, организации Военно-химической академии, производственных мощностях крупнейших предприятий химической промышленности[332].

Кроме польской разведки японский военный атташе в Варшаве контактировал с находившимися там коллегами из Прибалтики: Янагида Гэндзо, в частности, в 1933–1934 гг. получал от эстонского военного атташе подполковника Йоханнеса Рауда и латвийского военного атташе подполковника Александра Винтерса информацию о Ленинградском ВО, проливавшую свет на переброски советских войск на Дальний Восток из западных районов страны[333]. И не только – в «Бюллетене Генерального штаба по СССР» № 12 от 25 апреля 1932 г. содержались полученные из Генштаба Латвии сведения о переброске на Дальний Восток из Владикавказа частей 28-й стрелковой дивизии и формировании в Томске стрелковой дивизии трёхполкового состава[334]. Аналогичные данные японцам передавал румынский Генштаб.