Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

Любопытный, кстати, вывод сделал из анализа летописных свидетельств о выезде на Русь иноземных мастеров Н. Е. Бранденбург. Поздней осенью 1504 г., сообщает летопись, «приидоша послы великого князя на Москву Алексей Заболотцкой из Крыму, а Дмитрей Ларев и Митрофан Корачаров из-за моря и приведоша с собою многих мастеров серебряных, и пушечных, и стенных»[544]. Сославшись в своем каталоге санкт-петербургского Артиллерийского музея на это летописное свидетельство, он заметил, что с тех пор «летопись уже перестает перечислять их (приглашенных мастеров. – В. П.) по именам», так как «появление их у нас уже перестает быть фактами единичными, становясь делом более обыкновенным»[545]. В самом деле, в XVI в. в летописях имена иноземных мастеров-литейщиков практически не встречаются, и о тех из них, кто работал на московском Пушечном дворе, мы узнаем лишь из записок иностранцев и дипломатической переписки, а также из скудных остатков приказной документации.

Чрезвычайно важным событием в истории русской артиллерии и артиллерийского производства стало создание в Москве предприятия, специализировавшегося на изготовлении артиллерийских орудий. Речь идет о Пушечной избе (к созданию которой, возможно, приложил руку Аристотель Фиораванти). Первое упоминание о ней относится к 1488 г., когда в Москве случился очередной большой пожар, в огне которого сгорело 5 тыс. дворов, три десятка церквей, три моста через Москву-реку у Фроловских ворот Кремля и сама Пушечная изба[546]. В летописном известии о московском пожаре в августе 1500 г. Пушечная изба упоминается уже во множественном числе («погоре от Москвы реки и до Неглимны и Пушечные избы»), равно как и при пожаре в мае 1508 г.[547], следовательно, производство артиллерии в Москве росло, что совсем не удивительно, ибо, прекрасно понимая всю значимость обладания столь ценным и вместе с тем технически сложным видом оружия, и Иван III, и его сын Василий всемерно способствовали развитию пушечного дела на Руси.

Кстати, в том же 1488 г., 12 августа, итальянец Паоло да Боссо (Павлин Дебоссис в русской летописи) отлил в Пушечной избе «пушку велику», которая впоследствии получила собственное имя «Павлин». Эта «великая пушка» метала каменные ядра весом 13 пудов (больше 200 кг)[548], а калибр ее, по мнению А. Н. Лобина, составлял около 550 мм[549]. Понятно, почему известие о том, что итальянский мастер отлил такое орудие, было сочтено неизвестным московским книжником, достойным того, чтобы быть внесенным на страницы летописи. Отметим также, что в знаменитом «Лицевом летописном своде» Ивана Грозного известие об изготовлении «Павлина» сопровождено было и соответствующей живописной миниатюрой. Отметим, что на следующий день после того, как был отлит «Павлин», случился великий пожар, в котором сгорела и Пушечная изба, но сама «великая пушка», судя по всему, не пострадала.

Некоторые сведения о пушках, которые были отлиты иностранными мастерами в конце XV – начале XVI в. в Пушечной избе, сообщают позднейшие описи артиллерийского вооружения. Так, из описи вооружения Смоленской крепости, датируемой примерно 1670 г., нам известно о серии малокалиберных (14 штук) полуфунтовых пищалей весом от 2 до 5 пудов, которые были отлиты мастером Яковом Фрязиным в 1497–1500 гг. Кроме того, Яковом были отлиты и две дробовые (то есть приспособленные для стрельбы картечью) медные пищали весом по 5 пудов каждая[550]. Не исключено, что ему же принадлежали и «четыре пушки верхние» (мортиры), стрелявшие ядрами весом 6 пудов каждая и упомянутые в росписи Ливонского похода 1577 г.[551] В описи смоленского артиллерийского парка названа также и 5-фунтовая медная пищаль «старого смоленского наряда», отлитая неким Петром (не тот ли это Петр, что приехал в Москву в 1494 г.?) в 1500–1501 г.[552]

Наряду с иноземными мастерами на Пушечном дворе в конце XV – начале XVI в. работают и первые русские мастера. В упоминавшейся ранее описи смоленского арсенала числилась медная литая пищаль «русского литья» весом 16 пудов, изготовленная в 1482–1483 гг. неким Яковом[553]. А. Н. Лобин полагает его русским мастером и упоминает еще две отлитые им легкие пищали, в том числе однофунтовую, датированную 1484 г. Называет он и двух его учеников, Ивана и Васюка, отливших в 1491 г. двухфунтовую пищаль. Кроме Якова, Ивана и Васюка, на Пушечном дворе в конце XV – начале XVI в. работали и другие русские мастера. Один из них, Кондрат, отлил в 1492 г. пищаль длиною 2 аршина без вершка, а в 1497–1498 гг. – двухаршинную без вершка пищаль, в 1699 г. числившуюся в псковском арсенале. Другой мастер, назвавший себя Федором-пушечником, в 1487 г. изготовил 25-пудовый колокол (причем техника литья, использованная мастером, позволяет говорить о том, что он проходил обучение у итальянцев). Третий, Игнатий, в 1499–1500 гг. отлил весившую 6 пудов и 20 фунтов «пищаль дробовую»[554].