Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

Кстати, стоит заметить, что не большие «именные» пушки, пищали и «мозжеры», хотя и впечатляли современников и продолжают впечатлять нас, определяли «лицо» русской артиллерии конца XV – начала XVII в., и не они делали основную работу, а как раз эти рядовые средние и малые пищали. Они составляли основу «малого» «полкового» наряда и сопровождали войско в походах. Они были основой крепостного артиллерийского парка, особенно в малых крепостях и городах. Например, в Изборске в 1631 г. на вооружении были 3 полуторные пищали, 1 пищаль скорострельная, одна 9-, две 7-пядные пищали, 1 так называемая «хвостуша», 4 тюфяка и два десятка затинных пищалей, а в Печерском монастыре под Псковом – 5 полуторных, 4 скорострельные, 6 «волконей» (то есть малокалиберных пушек-фальконетов) и 51 затинная пищаль[590].

Эти орудия, судя по всему, производились массово, десятками и сотнями штук, при этом русские мастера во 2-й половине XVI в. добились немалых успехов в стандартизации подобных пищалей. И если в конце XV – начале XVI в. такая унификация была делом случая (когда один мастер отливал партию однотипных орудий, как, к примеру, Яков Фрязин в самом конце XV в. изготовил большую партию полуфунтовых фальконетов[591]), то, судя по всему, при Иване Грозном эти попытки становятся все более и более целенаправленными. Во всяком случае, и А. Н. Кирпичников, и А. Н. Лобин, исследуя сохранившиеся материалы, пришли к выводу, «что на Пушечном дворе в течение более восьмидесяти лет отливались однотипные пищали»[592] (в данном случае речь идет о полуторных 6-фунтовых пищалях. – В. П.), то есть по меньшей мере с 60-х гг. XVI и по конец 40-х гг. следующего столетия на московском Пушечном дворе отливали раз за разом партии более или менее однотипных (хотя и различавшихся немного и по длине, и по весу, и по калибру, что было связано с характерными для того или иного мастера приемами литья) средне- и малокалиберных орудий. Уже упоминавшийся нами прежде мастер Богдан в 60-х гг. XVI в. отливал 6-фунтовые пищали весом от 42 до 50 пудов и длиною 4 или чуть больше аршин. Спустя три десятка лет, в 90-х гг., Русин Евсеев, Богдан Федоров, Кондратий Михайлов, Федор Савельев и Семен Дубинин отливали полуторные 6-фунтовые пищали длиною 4 или чуть меньше аршин. Точно такие же 4-аршинные полуторные 6-фунтовые пищали весом от 46 до 49 пудов делали еще в 1648 г.[593]

Отметим любопытный факт. Согласно «Росписи псковскому пушечному наряду» 1633 г., различались просто полуторные пищали калибром 6 фунтов, «середние» полуторные по 4 фунта и «малые» 3-фунтовые[594]. Стоит заметить в этой связи, что во 2-й половине XVI в. «номенклатура» артиллерийских орудий и их классификация в целом уже устоялась. В летописной повести о Полоцком походе 1562–1563 гг. упоминается «наряд» «середней и лехкой» наряду с «болшим»[595], и очевидно, что под последним имелись в виду тяжелые осадные орудия, те самые, которые носили собственные имена и отливались штучно, представляя собой настоящие произведения искусства. Сюда входили «пушки» («Кашпирова», «Павлин» и им подобные, относительно короткоствольные, но крупнокалиберные – их западноевропейским аналогом А. Н. Лобин полагает бомбарды[596]), «верховые пушки», они же «мозжеры» или мортиры (в псковских летописях встречается и такое их прозвище – «кривые пушки»[597], которое, надо полагать, намекает на траекторию полета бомбы, выпущенной из них) и «пищали» – тяжелые длинноствольные орудия («Кашпирова» «Острая Панна» при весе ядра 35 фунтов имела длину ствола 5,5 аршин, чоховский 40-фунтовый «Волк» – 7 аршин[598]).