Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

Любопытный факт – свой пушечный двор был в Александровской слободе, где отливались достаточно большие пушки. Так, в 1573–1574 гг. мастером Микулой Микулаевым здесь была отлита пищаль «Собака» весом 51 пуд (6- или 7-фунтового калибра)[611]. Одно время Александровский пушечный двор подменял собой сгоревший в пламени грандиозного московского пожара мая 1571 г. Пушечный двор[612], пока тот не был полностью восстановлен. Осмелимся предположить, что это литейное предприятие работало «особно» от московского Пушечного двора, будучи частью опричнины, и сохранило свою «особность» и после ликвидации опричнины, поскольку «особный» Государев двор продолжил существовать до самого конца правления Ивана Грозного. И если наше предположение верно, то тогда Микула Микулаев был опричным пушечным мастером, а пищаль «Ястреб», отлитая Микулой в 1573–1574 гг., и пушка «Ехидна» (1576–1577 гг.), метавшая каменные ядра в 9 пудов весом, принадлежавшая ему же, были изготовлены там же, в слободе[613].

3. Ручницы, пищали, самопалы короткие и долгие

К сожалению, намного меньше нам известно о ручном огнестрельном оружии, которое использовалось русской пехотой, стрельцами, казаками, пищальниками, боярскими и сборными людьми, во 2-й половине XVI – начале XVII в. Образцов такого оружия в оригинальном, непеределанном виде практически не сохранилось. Это связано с тем, что, как отмечал отечественный исследователь Е. В. Мышковский, в то время как ружейный ствол мог без проблем прослужить десятки лет, деревянная ложа и детали ружейного замка изнашивались много быстрее. «Поэтому в целом ряде старинных ружей, – продолжал исследователь, – дошедших до нас, могут быть отдельные части, различающиеся по времени изготовления; наиболее древним по изготовлению стволом и более позднего происхождения замком и прибором»[614]. Один из немногих таких уцелевших образцов ручного огнестрельного оружия – затинная пищаль-гаковница калибром 20 мм, весом 22,5 кг и общей длиной 170 см, изготовленная неким Никифором Семеновым[615].

Не слишком многословны и письменные источники относительно конструктивных особенностей русского ручного огнестрельного оружия 2-й половины XVI – начала XVII в. Тем не менее отдельные дошедшие до наших дней образцы пищалей-ручниц, археологические находки и сведения, которые можно почерпнуть в актовых материалах, позволяют сделать определенные выводы относительно их устройства и некоторых технических характеристик.

Конструктивно русские пищали и «самопалы» (с конца XVI в.) вряд ли сколько-нибудь серьезно отличались от тех, что бытовали в армиях Западной Европы в те времена. Несмотря на попытки Ливонской «конфедерации», Польши и Великого княжества Литовского, римского императора и Ганзы установить блокаду Русского государства и воспрепятствовать поставкам в него оружия, в том числе ручного огнестрельного, его поток в Россию не прерывался никогда – всегда находились те, кто был готов поставлять огнестрельное оружие в Россию. Как результат, русские мастера всегда имели перед собой новейшие образцы ручного огнестрельного оружия, которые можно было скопировать и усовершенствовать применительно к конкретным русским условиям.

Какие термины, обозначающие ручное огнестрельное оружие, встречаются в источниках 2-й половины XVI – начала XVII в.? Наиболее распространенным термином был, конечно, «пищаль», нередко с оговоркой «ручная». Ближе к концу XVI в. появляются «завесная пищаль» (такое название получили пищали, оснащенные не фитильным, а кремнево-ударным замком) и «съезжая пищаль» (оружие всадника). Про «затинную пищаль» мы уже говорили выше. Наряду с «пищалью» в документах и текстах того времени встречается «ручница» и ее «полонизированный» вариант «рушница». Например, в 1578 г., согласно царской грамоте, на Соловки были отправлены из Москвы 100 ручниц, регулярно используется термин «ручницы» и в «Повести о прихожении Стефана Батория на град Псков»[616].

Судя по всему, в большинстве случаев под «пищалью» скрывался русский аналог западноевропейской фитильной аркебузы, о чем свидетельствует такой примечательный факт: в кратеньком французском словаре русского языка, составленном в конце XVI в., французским аналогом русского слова «пищаль» является «une harquebuze»[617]. Описывая стрелецкие фитильные ручные пищали начала 80-х гг. XVI в., английский дипломат Дж. Флетчер отмечал, что «ложа их ружья сделана не так, как у каливера (переходный вариант от легкой аркебузы к более тяжелому и мощному мушкету. – В. П.), но [эта] ложа прямая и ровная (в чем-то схожая с охотничьим ружьем), ствол [ружья] массивный и грубый, очень тяжелый, но стреляющий при этом небольшой пулей»[618].