Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

Характеристика, данная Флетчером ручному огнестрельному оружию русских стрельцов конца XVI в., подтверждается данными археологии и изучением музейных экспонатов[619]. Пищали 2-й половины XVI – начала XVII в. действительно стреляли небольшими свинцовыми пулями, о чем свидетельствуют, к примеру, находки, сделанные в ходе раскопок на месте казачьих слобод в округе крепости Епифань и на территории бывшего Тушинского лагеря Лжедмитрия II и его сторонников. Епифанские казаки вооружены были пищалями калибром преимущественно от 10 до 14–15 мм при весе до 19,7 г, равно как и анализ находок, сделанных на территории Тушинского лагеря, также показывает, что большую часть найденных свинцовых пуль составляют пули диаметром от 10 до 14 мм при весе до 14 г[620]. В целом же, проанализировав более полутора сотен находок боеприпасов к ручному огнестрельному оружию, О. В. Двуреченский пришел к выводу, что основную массу их составляют пули диаметром от 10 до 14 мм при собственном весе до почти 16 г. Такие боеприпасы составляют до 78 % всех находок[621]. Более крупные пули диаметром от 15 до 27 мм при собственном весе до почти 20 г (и такие массивные пули явно относились к тем, что применялись при стрельбе из больших затинных пищалей) составляют всего лишь 7 % находок, прочие же – это или дробь, или же боеприпасы к малокалиберному (охотничьему?) оружию («звериным пищалям»?)[622]. О. В. Двуреченский, анализируя характер износа свинцовых пуль при движении по каналу ствола пищали, пришел к любопытным выводам относительно соотношения разного типа стволов. По его данным, для конца XV–XVII в. не менее 84 % пищалей представляли собой обычные гладкоствольные ружья с круглым в сечении каналом ствола. Еще 4 % для XVI в. составляли пищали с полигональным, 6- или 8-гранным каналом ствола, и еще порядка 2–3 % относились к ружьям с нарезным стволом[623].

Массивность и «грубость» (в оригинале использовано слово unartificially) ствола стрелецкой пищали, о которых писал Флетчер, были обусловлены особенностями технологии изготовления ружейных стволов. Сперва из железной крицы выковывалась металлическая пластина толщиной 7–8 мм, которая затем свертывалась по всей длине вокруг оправки нужной формы (круглой или полигональной – помним о полигональных стволах), и полученная трубка тщательно проваривалась и проковывалась. При этом получившаяся заготовка ствола несколько удлинялась, и для придания ей нужной длины ее концы разогревали добела и ударяли (осаживали) о наковальню. В результате заготовка укорачивалась, а на ее концах образовывались характерные утолщения, предохранявшие ствол от разрыва при выстреле[624]. Полученная заготовка («гладкая» или круглая в сечении, «грановитая» или же частью «гладкая», частью «грановитая») отправлялась потом на окончательную отделку и доводку.

Стволы ружей 2-й половины XVI в. и в особенности конца столетия по сравнению с 1-й его половиной за счет совершенствования технологии их изготовления стали длиннее и не так массивны, как прежде[625]. Так, во 2-й половине XVI в. на смену запиравшей тыльную часть ствола казенной пробке окончательно пришел казенный винт, использование которого позволяло сохранить цилиндричность и правильность зарядной каморы пищали. К концу XVI – началу XVII в., судя по всему, сложилась в общих чертах и система разделения труда при изготовлении ручного огнестрельного оружия. Раньше мастер изготавливал все необходимые детали пищали и затем собирал ее (в списке государева двора, датированном 1573 г., есть два мастера самопальных пищалей, «немчин» Михалко Семенов, Карпик Иванов и, судя по имени, еще один «немчин» Ганус Петров[626]), то теперь ее важнейшие составные элементы, ствол, замок и ложа, делались по отдельности разными ремесленниками. Во всяком случае, в царской грамоте 1622 г. упоминаются «тульские казенные самопальные мастера, ствольники и замошники», а в 1640 г. в царской же грамоте говорилось о «тульских самопальных ствольных и замошных и станошных мастерах»[627].