Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

«Опочинув» в Свияжске три дня, 16 августа 1552 г. Иван IV отдал приказ войскам «возитися за реку» на «Казанскую сторону». 23 августа главные силы русского войска подступили к Казани и начали осадные работы. В ночь с 24 на 25 августа, отмечал летописец, «бысть буря велика, и шатром царскым и по многым полком падшеся, а на Волзе в острове многие суды порозбило, царьские запасы и всего воиньства». Известия о бедствии, постигшем русский «кош», привело воинство Ивана в уныние и скорбь: третий поход, и третий раз погода властно вмешивается в планы и расчеты русского командования и рядовых ратников. Однако Иван (и его воеводы), предусмотрительно подстраховавшись на случай подобного форс-мажора, повелел «из Свиязьского города многие запасы привести, и недостаточным повелеше давати», сняв тем самым на время проблему со снабжением. Но, поскольку осада предполагалась долгой, то Иван отправил в Москву гонцов, «а велит к собе спешити с многою казною и з запасы многыми, и зазимовати хотяше тут (выделено нами. – В. П.

)…»[109].

Подвозом провианта и фуража из Свияжска и посылкой за припасами в Москву Иван IV и его воеводы не ограничивались. По обыкновению, как только войска разбили лагерь под стенами Казани и начали обустраиваться на позициях, в окрестности Казани были разосланы отряды фуражиров-«кормъщиков»[110]

. Однако их действия столкнулись с серьезными проблемами. Готовясь к осаде, казанцы «пожгоша сами посады своя и впряташася со всеми статками своими во град», поступив в строгом соответствии с тогдашними обычаем «как поидет рать, ино хлебы все свозят в городы, а сена пожгут»[111]. Но даже не эта проблема была самой острой (хотя, безусловно, фуражироваться на местности, предварительно разоренной и опустошенной, большому войску было чрезвычайно сложно). Главная трудность заключалась в действиях оставшихся верным казанцам черемисов и татар, засевших в Арском остроге за городом. Последние, по словам автора «Казанского летописца», не только «выеждяя из острогов лестных, стужающе полком Руским… наеждяючи на станы, возмущающи в нощи и в день, убивающи от вои, и хватающи живых, и стада конские отгоняющи», но непрестанно нападали на высылаемых из русского лагеря «кормъщиков»[112]

. Как результат, «августа 30, в вторник, умыслил государь послати на тех людей, которые с лесу на полкы приходят на царьские и на коръмовщиков»[113].

Этой экспедиции придавалось тем большее значение, если принять во внимание сообщение Курбского о том, что после бури и гибели значительной части припасов осаждающие испытывали определенные проблемы со снабжением – провианта и фуража не хватало (60–70 тыс. лошадей должны были потреблять ежедневно не меньше 1800–2500 тонн травы, а 30–40-тысячная рать, без учета посохи, в перерасчете на сухари по полуголодной «норме» в 2100 ккал/сут. – около 18–24 тонн провианта, а с посохой и обозными – и того больше), а тот, что был, продавался купцами задорого[114]

.

Поход сводной рати во главе с князем А. Б. Горбатым увенчался успехом, и, чтобы довершить поражение неприятеля, полностью обезопасить себя от возможных атак с тыла и пополнить запас провианта и фуража, Иван IV и его советники решили отправить сводную же трехполковую рать во главе со все тем же князем А. Б. Горбатым «на Арское место и на острог», которые, по словам А. М. Курбского, находились от Казани и от русского лагеря «дванадесять миль великих»[115]. 6 октября экспедиция началась, и очень скоро русские, разгромив неприятеля и взяв укрепленный острог на подступах к Арскому городищу, после чего «воюючи и села жгучи», двинулись к самому городищу и нашли его пустым. Простояв во взятом «месте» два дня, воеводы «роспустили войну» по всей Арской стороне и, по словам летописца, «повоевали Арскую сторону всю, многих людей побили, а жены их и дети в полон поимали и много множество христианьского полону свободили». При этом, согласно воеводской «отписке», «война их была на полтораста верст поперег, а в долину и по Каму: села повыжгли и скот их побили и безчисленое множество скота с собою х Казани в полкы пригонили…»[116].