Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

Как и откуда появился на свет такой взгляд – догадаться немудрено. Итальянские войны, полыхавшие в Европе с конца XV в., прочно вбили в головы и европейских монархов, и дипломатов, и военных, и интеллектуалов старую римскую максиму Pecunia nervus belli

(«Деньги – нерв войны»). И то, что, по словам кондотьера Джан-Джакопо Тривульцио, «для войны нужны три вещи – деньги, деньги и еще раз деньги», никого не удивляло, ибо, согласно популярной в те времена поговорке, Point d’argent, point de Suisse

(«нет денег, нет швейцарцев»). А наемники – швейцарцы, ландскнехты, рейтары и прочие, несть им числа (со времен Средневековья спрос на наемников в Западной Европе был стабильно высок, впрочем, равно как и предложение), – стоили совсем недешево. Каждый из них в отдельности обходился королевской казне, быть может, и не так чтобы и дорого – пеший дешевле, конный – чуть дороже. Так, в 1630–1632 гг. шведский король Густав-Адольф платил ежемесячно солдатам своей экспедиционной армии, высадившейся в Северной Германии, по 3 рейхсталера пехотинцу и 5 – рейтару. Но когда рейтар и ландскнехтов нужно было нанимать тысячами и десятками тысяч, и не на день-два или на неделю-другую, но на несколько месяцев, а то и лет – тут даже всех богатств обеих Индий могло оказаться недостаточно. Печальный опыт убедиться в этом имел король Испании Филипп II. Еще бы – к примеру, в 1574 г. доходы испанской короны составили 5 978 535 дукатов, тогда как расходы – 10 471 662 дуката (в том числе на содержание испанской армии в Нидерландах 3 737 229 дуката и на войну с турками еще 2 052 634 дуката – в сумме 5 789 863 дуката, почти весь доход казны). Таким образом, дефицит бюджета составил 4 493 127 дуката[121]

.

На фоне всех этих совершенно немыслимых еще столетие-другое назад трат военные расходы московского государя действительно могли показаться европейским наблюдателям совершенно несущественными, мизерными и не заслуживающими внимания. Но так ли это было на самом деле? Попробуем ответить на этот вопрос.

Увы, но дать однозначный ответ на него при нынешнем состоянии наших знаний о финансах Русского государства «классической» эпохи (то есть до Смутного времени) невозможно. И связано это даже не столько и не только с тем, что московские архивы XVI в., не важно, царский ли это архив или же приказные, сильно пострадали (достаточно вспомнить пожары 1547 и 1571 гг., сожжение Москвы поляками в 1611 г. и знаменитый пожар 1626 г.). Нет, тут нужно вести речь о том, что Московия XVI в. (впрочем, как и все современные ей государства Европы и Азии) весьма существенно отличались от нынешних государств с их «регулярной» бюрократией, отлаженными административными практиками, «консолидированным» (выражаясь современным бюрократическим «новоязом») государственным бюджетом и прочими подобными вещами, характерными для государства Нового времени. Россия только-только вступила на этот путь, и не стоит ожидать от нее такой же эффективности и «прозрачности», как от государств XIX и тем более XX в.

Нет, конечно, сомневаться в том, что где-то в недрах матереющей постепенно московской бюрократии достаточно рано начали вести записи о приходе и расходе средств, не приходится. Точно так же нет сомнений и в том, что со времен Ивана Грозного, с того момента, как работа административного аппарата подверглась существенной регламентации и упорядочиванию, аналогичной процедуре была подвергнута и сфера государственных приходов-расходов. Однако составлялась ли сводная ведомость-смета, в которой был бы расписан по статьям государственный бюджет, – на этот вопрос ответ будет, скорее всего, отрицательным. Во всяком случае, немецкий авантюрист Г. Штаден писал, что в 60-х – начале 70-х гг. XVI в. действовала практика, когда «доход страны в деньгах распределялся так, чтобы в каждом приказе были деньги». При необходимости же, «если ни один приказ не давал денег, то каждый имел от другого приказа подписанную память», то есть в случае необходимости средства могли «переводиться» из одного приказа в другой[122].