Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

Вместе с упорядочиванием полковой организации и «штабной» службы царского войска, очевидно, реорганизации и упорядочиванию подверглась структура и самих «полков». Еще с XV в., по мере роста численности полевых ратей, «тактические» «полки», как уже было показано выше, начали включать в себя несколько «городовых» «полков» и княжеских дворов. Пока под началом воеводы в «баталии» ходили несколько сот бойцов, это было нормально. Однако по мере увеличения численности «полков» проблемы, связанные с управлением ими и на марше, и в особенности на поле боя (что было связано с переменами в тактике русского войска во 2-й половине XV – 1-й половине XVI в., так называемой «ориентализации», выразившейся в замене ориентации на рукопашный, «съемный» бой, на дистанционный, «лучный»), только нарастали. Как результат, возникла необходимость более мелкого членения «полков»-«дивизий».

Возможно, некие наметки децимальной организации «полков» и «городов» появились как минимум еще при Василии III. Однако «сотенная» «реформа» – дело рук Ивана IV и его советников (некий оставшийся неизвестным венецианец, побывавший в России в середине 50-х гг. XVI в., писал про Ивана Грозного, что он «много читает из истории Римского и других государств, отчего он научился многому. Он также часто советуется с немецкими капитанами и польскими изгнанниками, и для собственной пользы взял себе за образец римлян, которые благодаря хитрости побеждали в битвах дикие и ужасные народы»[269]). Согласно летописи, в ходе последнего, третьего по счету, Казанского похода 1552 г. Иван повелел «урядить» «в полъку его царском коемуждо сту бранным детем боярскым голову устроить из великых отцов детей, изячных молотцов и искусным ратному делу, дл болшего дела супротивнаго и для розных посылок, да койжды сын боярьской своего голову знают и приближатся к делу, да всяк вооружается на брань, а о ином не смущаются…». Затем опыт реорганизации Государева полка был распространен и на другие «титульные» «полки» – «да не будет смущениа в полцех к делу пришедши»[270].

Учрежденные «сотни» обычно состояли из детей боярских (и их послужильцев) одного «города» (или, по крайней мере, они преобладали), а численность их могла колебаться в довольно широких пределах. Так, согласно росписи «сотен» Государева полка в Полоцком походе, «сотня» князя Дм. Хворостинина насчитывала 4 стольников, 1 стряпчего, 7 жильцов (придворные чины. – В. П.), 15 выборных детей боярских, 15 детей боярских дворовых и «з городов» (надо полагать, что вместе с придворными они были младшими начальными людьми в «сотне»), 127 псковских помещиков и 30 ярославских детей боярских – итого 200 человек (надо полагать, без учета послужильцев). Другая «сотня», во главе с князем Ф. Татевым, имела 1 стряпчего, 3 жильцов, 10 выборных детей боярских, 7 дворовых и 133 городовых сына боярских новгородской Водской пятины – итого 154 человека (и снова без послужильцев)[271]. Можно предположить, что создание «сотен» в составе «полков» стало, с одной стороны, следствием завершения формирования характерной оборонительной тактики, которой придерживались в полевых сражениях большие русские рати (об этом дальше), с другой же – ответом на рост численности «полков»-«дивизий». И в таком случае те самые «гуфы», о которых упоминают польские источники в описаниях сражений с русскими, – это и есть те самые «сотни».

Делились ли «сотни» внутри себя на более мелкие единицы – вопрос остается открытым. Имеющиеся в нашем распоряжении источники об этом умалчивают, хотя в этом в принципе нет ничего невозможного (впрочем, даже если и были в составе «сотни» «десятки» и «полусотни», то, скорее всего, они формировались по родственным и территориальным связям). Но вот что касается структуры пехотных подразделений, стрелецких и казачьих статей, приказов и приборов, здесь ситуация более прозрачна. Здесь децимальная организация четко просматривается с самого начала – под 7020 г. (1511/12) в описании неудачного штурма Смоленска в 1512 г. упоминается псковский сотник Хоруза, командовавший псковскими же пищальниками, вызвавшимися попытать счастья в штурме смоленских валов[272]. Если же не брать в расчет набираемых с «земли» пищальников, предшественников стрельцов, для которых существование децимальной организации отнюдь не выглядит чем-то необычным и из ряда вон выходящим, то при создании корпуса стрелецкой пехоты десятичный принцип организации соблюдался с самого начала (возможно, что этот принцип стрельцы и унаследовали от пищальников).