Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

Однако и здесь есть свои сложности. И. Буганов, немало времени и сил посвятивший изучению и публикации разрядных книг, отмечал, говоря о «Государевом разряде» 1556 г., что этот документ «должен был стать, во-первых, основным текстом для местнических споров, во-вторых, справочным пособием к разрядному делопроизводству, в-третьих, его составление имело значение реформы разрядного делопроизводства», которое до появления «Государева разряда» носило несистематичный и отрывочный характер (осмелимся осторожно предположить, что эта несистематичность и отрывочность была связана не столько с особенностями ведения делопроизводственной документации, сколько с тем, по аналогии с делопроизводством в Великом княжестве Литовском, что документы, которые отлагались до середины 50-х гг. XVI в. в Разряде или тех учреждениях, что ему предшествовали во времена Ивана III и Василия III, в известном смысле являлись «собственностью» дьяков или бояр, наблюдавших за работой великокняжеской канцелярии и после ухода должностного лица с его поста отлагались в его личном «архиве»)[256]. И поскольку «Государев разряд» в разных его редакциях и частные разрядные книги должны были, и это едва ли не самое важное их предназначение, играть роль своего рода «местнических» справочников[257], то, если в нем не отражено «достоание» «полков», следовательно, можно с высокой степенью уверенности предполагать, что на момент составления соответствующей записи его или не было, или оно не играло той существенной роли, как в середине XVI в. или позднее.

Особенно важен в этом отношении «Государев разряд», поскольку он играл роль именно официального, не частного, справочника и был, как отмечал Ю. В. Анхимюк, труднодоступен для копирования (и последующего редактирования) заинтересованными частными лицами[258]. Правда, еще П. Н. Милюков установил, что способный нам помочь «Государев разряд» был составлен в 1556 г. «задним числом за много лет на основе «сырых» разрядных первоисточников (выделено нами. – В. П.)…»[259]. Тем не менее именно его официальный характер позволяет считать его более точным, нежели частные разрядные книги, которые, вдобавок ко всему прочему, и составлены были в массе своей много позже как самого «Государева разряда» 1-й редакции, так и интересующих нас событий. И если мы обратимся к записям «Государева разряда», то сразу заметим, что, если не считать записи о новгородской экспедиции 1477–1478 гг., то более или менее регулярно упоминания об «уряжении» «полков» по новой системе появляются лишь с 1487 г., с очередного казанского похода[260].

В последующие десятилетия, в конце правления Ивана III и во времена его сына Василия, ситуация с «уряжением» «полков» в походной рати остается не менее любопытной и в известном смысле загадочной. Если предположить, что система «уряжения» «полков» по «достоанию» складывается на рубеже XV–XVI вв., то тогда чем можно объяснить разницу в «уряжении» ратей, отправлявшихся воевать Казань, Литву и противостоять крымским татарам на «берегу» (на окском оборонительном рубеже)? Большие походы на Литву и Казань расписывались, согласно «Государеву разряду», на 3–5 «полков»-«дивизий», тогда как «береговой» «разряд», который должен был препятствовать попыткам крымских татар переправиться через Оку и вторгнуться в сердце Русского государства (согласитесь, задача чрезвычайной важности), на «полки» расписывался через раз (с 7021 по 7041 г. «береговой» разряд был расписан на «полки» в девяти случаях, и не была расписана в семи случаях, в шести случаях роспись по «берегу» отсутствует, впрочем, как и в летописях). Ярким примером тому может служить «береговой» «разряд» 1521 г. Его важность очевидна хотя из того обстоятельства, что тогда, летом 1521 г., на Оке ожидалось нашествие крымских татар во главе с самим «царем» Мухаммед-Гирем I, и в Москве отдавали себе отчет о том, насколько все серьезно. На «берегу» была собрана немалая рать (по нашим подсчетам, не менее 20–25 тыс. ратных), а во главе войска были поставлены опытные и испытанные воеводы. При этом «большим» воеводой был назначен молодой и неопытный еще в полковождении князь Д. Ф. Бельский, недостаток опыта которого более чем с лихвой компенсировался его знатностью и приближенностью к великому князю. Однако же «береговой» «разряд» 1521 г. не расписан на «титульные» «полки»![261]