Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

Отбитый штурм придал бодрости и уверенности в своих силах смолянам, и они сумели продержаться еще с месяц. На исходе шестой недели осады, когда «нача тепло быти, весна и воды многы, а корму конскаго скудно бе», Василий скрепя сердце был вынужден отдать приказ начать отступление и вернулся в свою столицу в первых числах марта 1513 г., «в третью неделю святого поста»[396]. Однако, потерпев неудачу, Василий III не был намерен сдаваться. Не прошло и двух недель после возвращения из неудачного похода, как 17 марта 1513 г. государь и Боярская дума приговорили идти на город во второй раз. Интересно, что, судя по всему, Василий III для этого похода при деятельном участии некоего саксонца Шляйница, «человека» перешедшего на службу московского государя литовского магната князя Михаила Глинского, сумел нанять в Германии, Чехии и Италии отряды немецких пехотинцев-ландскнехтов и всадников, итальянских и немецких инженеров и закупить некие «осадные машины» (артиллерию? – В. П.)[397].

И на этот раз, как и в предыдущих случаях, подходу к Смоленску главных сил с нарядом во главе с самим великими князем предшествовал выход к городу передовых сил. Любопытно, но из сохранившихся описаний второй смоленской осады следует, что русским воеводам удалось выманить из города часть смоленского гарнизона, разбить и пленить ее: «Божиим милосердием великого князя воеводы смоленского воеводу и князей и панов прогнаша, и многых людей побиша, и иных князей, и бояр и желнырей живых многих поимаша…»[398] Втоптав неприятеля обратно в город, государевы воеводы в ожидании подхода главных сил расположились вокруг Смоленска, по устоявшемуся обычаю разослав по округе мелкие отряды для разведки и фуражировки.

Главные силы русского войска выдвигались к Смоленску на этот раз двумя эшелонами. Первый эшелон завершил обложение города, да так плотно, что, по словам немецкого анонима, «туда никогда, до самого последнего дня его (Василия III. – В. П.) отступления не могло проникнуть никакое письмо или донесение…»[399]. Со вторым эшелоном под Смоленск прибыл сам великий князь с братьей и «великим нарядом» (он насчитывал, если верить упоминавшемуся выше немецкому анониму, 2 тыс. больших и малых buchsen[400]). С подвозом наряда и установкой его на подготовленных батареях Василий III «пушки повеле изставити и по граду ис пушек и ис пищалеи повеле бити по многи дни»[401]. Практически непрерывная бомбардировка осажденного города длилась полтора месяца, причем, если верить немецкому источнику, особенно тяжелыми для осажденных оказались последние четыре недели и два дня, когда под прикрытием огня осадной артиллерии отряды охотников раз за разом пробовали взобраться на смоленские валы. Мощный огонь московской артиллерии в нескольких местах разрушил заборола, разбил Крыношевскую башню, «великие скорби и бои пушками и пищалми по много дни сътвори…»[402]. Однако город держался, и в конце концов в начале октября 1513 г. Василий III отдал приказ снять осаду и отступить, опасаясь действий литовских войск и испытывая нехватку припасов.

Стоит отметить, что выбранная великим князем и его советниками тактика начала давать свои результаты – немецкий аноним сообщал о голоде, который испытывали горожане и гарнизон Смоленска, и, судя по всему, московский государь знал об этом от своих доброхотов в Смоленске. Так что его решение предпринять новый поход на город, с тем чтобы «дожать» непокорных смолян, отнюдь не было неожиданным экспромтом. В середине мая 1514 г. русская передовая рать уже вышла к Смоленску и окружила город, прервав его сообщение с внешним миром. Затем к ней присоединилась еще одна рать. Вместе они «город облегли», посады у него «отняли» и «туры поставиша», ожидая самого великого князя с «нарядом». В начале июля под город прибыл сам Василий со своим «полком» и с нарядом, который, по сообщению польского хрониста Й. Деция, насчитывал 300 стволов (если поляк и преувеличил численность русского осадного парка, то ненамного)[403].