Военные разведчики XX века

Как невольный участник событий могу констатировать, что, когда через пять дней после побега Гордиевского я приехал с дачи в Москву, ко мне нагрянула команда, ведущая поиск. Судя по их вопросам, никто и не подозревал, что он уже пьет виски в Лондоне; прорабатывались версии, что он «забился куда-то в угол с бабой», уехал к приятелям и т. п. Я склонялся к тому, что Гордиевский, будучи в состоянии тяжелой нервной депрессии, наложил на себя руки.

Так окончилась эта эпопея. Гордиевский оказался гораздо амбициознее, чем я предполагал, он быстренько подключился к книге профессора Эндрю о КГБ, став соавтором, — книга имела успех бестселлера; потом так же ловко издал выкраденные им в свое время некоторые документы советской разведки.

Гордиевский стал активно участвовать в «разоблачениях» различных лиц левой ориентации, которые открыто симпатизировали СССР и ничего криминального не совершили (впрочем, они от этого и не пострадали). Однако он нанес и реальный ущерб советской разведке, выдав некоторых ее агентов в Норвегии, а также английского контрразведчика Беттами, который сам предложил свои услуги нашей резидентуре в Лондоне, не зная, что в руководстве резидентуры сидит английский агент — «крот», за это бедняга получил почти двадцать лет тюрьмы.

Известность вскружила голову Гордиевскому, и он уже не раз выступал и за рубежом, и в нашей печати, и на телевидении, утверждая, что сотрудничал с англичанами «во имя русской демократии». Все это очень напоминает, как мы утешали наших агентов-ан-гличан: вы работаете на СССР ради интересов английского рабочего класса!

Личная жизнь Гордиевского, по его собственному признанию, не удалась, вторая жена вместе с двумя дочками, выехав в Лондон после августа 1991-го, вскоре оставила его — в этом нет, по-моему, ничего удивительного: о связи с английской разведкой он ей не рассказывал, женился, уже будучи их агентом, бежал, оставив семью в СССР, и если бы не крах тоталитаризма, который он, конечно же, не мог предвидеть, то их наверняка услали бы из Москвы, закрыли бы навечно выезд за границу, не говоря уже о вузах и приличной работе.

Гордиевский давно сбросил парик и бороду, вышел из подполья, не боится «возмездия», часто бывает на разных конференциях и симпозиумах, посвященных шпионажу, и продолжает «разоблачать», хотя уже нет ни КГБ, ни СССР. Пора бы заняться чем-нибудь серьезным или мирно подстригать газон у своего домика — благо, что пенсия от английской разведки составляет 45 тысяч долларов в год, такой у нас нет даже у бывшего президента СССР.

ПРЕДАТЕЛЬСТВО ВЕКА

Прошло свыше 50 лет с тех тревожных и незабываемых для нашей военной разведки дней, когда шифровальщик военного атташе в Канаде лейтенант советской армии двадцатишестилетний Игорь Гузенко решил перейти на службу к канадцам, хорошо понимая при этом, что с пустыми руками он никому не нужен. Материалы, которые он передал Королевской канадской горной полиции, всесторонне раскрывали деятельность советской военной разведки в Канаде и по своему значению и ценности не имели себе равных в истории предательств перебежчиков.

И удалось ему это прежде всего в силу недопустимой беспечности, ротозейства и легкомысленного поведения военного атташе СССР в Канаде полковника Заботина и его трех помощников — полковника Моти-нова, майора Рогова и майора Соколова. Они полностью доверили Гузенко хранение и уничтожение всей своей переписки. А тот снимал копии с документов, которые требовали хранения, собирал и хранил в надежном месте (1943 по 1945 год) те, что подлежали уничтожению.

К тому же Мотинов и Рогов, вопреки элементарным нормам конспирации, по своей инициативе стали заводить подробные личные дела на всех, с кем они работали или которых разрабатывали. В делах содержались имена, адреса, места работы и другие данные. Все это хранилось в сейфе у Мотинова, и ключ по правилам мог быть только у него. Второй ключ на всякий «пожарный» случай, опечатанный в специальном пакете, хранился у старшего шифровальной комнаты и никому не выдавался. Мотинов по глупой наивности не предполагал, что Гузенко уже давно пользуется вторым ключом, прочитывает все документы и снимает с них копии.

Кроме того, по существующим правилам шифровальщик должен жить в помещении, имеющем экстерриториальность. У Гузенко был маленький ребенок, который иногда по ночам кричал, а жена Заботи-на, жившего в том же доме, не терпела детского плача. В результате Заботин заставил Гузенко переехать на частную квартиру.