Военный и промышленный шпионаж. Двенадцать лет службы в разведке

Тем не менее кайзер Карл продолжал твердо придерживаться мысли о необходимости предпринять прямые шаги к миру. Однако правительство Германии не желало присоединиться к его устремлениям, так как Верховное командование немецких вооруженных сил при полной поддержке германской интеллигенции все еще придерживалось мнения, что мир может наступить только после завоевания новых территорий в качестве компенсации понесенных жертв. В соответствии с этим немцы настаивали на том, что мирные предложения, к которым присоединилась Болгария и Турция, не должны казаться проявлением малодушия, а являть собой уверенность в победе и достижении целей войны. Это и явилось тем самым больным местом, которое сразу распознали государственные мужи противника, используя его для отклонения ноты, направленной странам Антанты 12 декабря 1916 года.

Тогда наша служба разведки поспешила распространить над линиями неприятельских окопов листовки, содержавшие текст приказа по армии и флоту с мирными предложениями. Одновременно были предприняты шаги по всестороннему выявлению реакции на них во враждебных странах. В этой связи сразу стоит отметить, что у русских наши воздушные шары с прокламациями встречали по-настоящему восторженный прием. Стало распространяться даже такое явление, как братание с нашими солдатами. Впрочем, при помощи телесных наказаний русским командованием оно было ликвидировано. Пленные же, в особенности из русских гвардейских частей, расценили мирное предложение как признак нашей слабости. Не случайно царь в своем приказе по армии и флоту, перехваченном нашей радиоразведкой, в ответ на предложение мира призвал вытеснить противника со священной русской земли и даже воскресил давно уже погребенные старые цели войны России — Константинополь и морские проливы.

В Италии наше мирное предложение и выступление президента Соединенных Штатов Северной Америки Вудро Вильсона, говорившее об истинном настроении народных масс в странах Антанты, вызвали у отдельных политических кругов намерение заняться посредничеством в мирных переговорах. Они же усилили позиции сторонников мира из лагеря Джолитти[282]. В результате распространение призыва на родившихся в 1874 и 1875 годах вызвало у итальянцев большое недовольство. И все же милитаристские устремления взяли верх.

Внутри самой Австро-Венгрии мирное предложение, естественно, было встречено с энтузиазмом и усилило симпатии народа к молодому монарху. По его повелению цензура была ослаблена, а политические статьи, допустимые с точки зрения внешней политики, стали печататься свободно. Поэтому 28 декабря 1916 года на собрании социал-демократического союза «Вперед» Виктор Адлер впервые смог выступить с речью о мире открыто. После этого вопрос о мире стал постоянным пунктом повестки дня всех собраний Социал-демократической партии Австрии.

Если страны Четверного союза[283] воззвание Вильсона встретили очень холодно, то государственные деятели Антанты использовали свой ответ на него, который был ими дан 12 января 1917 года, для оглашения своих целей в войне. Естественно, эти цели были умело облечены в форму, соответствующую идеалам американского президента.

Между прочим, идея о предоставлении свободы итальянцам, словенцам и румынам от «иностранного господства» за счет разрушения монархии у населения Австро-Венгрии в то время не нашла никакого отклика. Хорваты и словенцы, например, оценивали такое как ханжество. Так, словенец доктор Кросс в своем письме в австро-венгерское министерство иностранных дел от 19 января 1917 года заверил министра в том, что хорвато-словенский народ в эти годы лишений и смерти по-прежнему целиком и полностью остается верным монархии и величайшему в мире правящему дому.

Одновременно так называемый «Румынский клуб» депутатов рейхсрата категорически осудил утверждение о том, что австрийские румыны страдают от иностранного господства, и заверил в верности румын дому Габсбургов. Представитель же румын, проживавших в Венгрии, епископ грекокатолической церкви Деметриус Раду в послании, подписанном двумястами выдающимися личностями и обращенном к графу Тисе, подчеркнул, что румыны остаются верными династии и отечеству.

Что касается чехов, то Президиум чешского союза, а именно депутаты рейхсрата Станек, Масталка и доктор Смерал, в своем заявлении от 31 января 1917 года, направленном министру иностранных дел графу Чернину[284], категорически подчеркнули, что «чешский народ как в прошлом, так и в будущем всегда видел и будет видеть гарантию своего развития в нахождении под властью Габсбургов».