Военный и промышленный шпионаж. Двенадцать лет службы в разведке

Начавшаяся в конце мая в Стокгольме международная конференция социал-демократов, для проведения которой граф Чернин приложил немало усилий, судя по развернутым докладам военного атташе и органов цензуры разведывательному управлению армейского Верховного командования, все же оказалась недостаточно подготовленной. Уже в начале мая стало ясно, что правящие круги стран Антанты не разрешили своим социалистам принять в ней участие. Не приняли представители стран Антанты участие и в прошедшей в мае в Стокгольме конференции профсоюзов.

После крайне пессимистического доклада министра иностранных дел императору 12 апреля 1917 года стремление кайзера Карла к скорейшему заключению мира еще более усилилось. В связи с этим уместно подчеркнуть, что содержание данного документа немецкий писатель Маттиас Эрцбергер сообщил представителям западных стран. Но это никак не поспособствовало ослаблению воинственности политических руководителей Антанты.

Спустя месяц мне пришлось докладывать графу Чернину об одном весьма неприятном для него деле. В октябре 1914 года, когда он был посланником в Бухаресте, из его автомобиля был похищен портфель, в котором, среди прочих документов, находился и дипломатический шифр. Портфель вместе с содержимым ему возвратили, и кайзер Франц-Иосиф в присущей ему джентльменской манере отказался принять отставку своего неосторожного дипломата, о чем Чернин честно поведал в своей книге «В годы мировой войны». Однако после взятия Бухареста на чердаке виллы премьер-министра Братиану было найдено большое число фотоснимков с донесений австро-венгерского посольства и наш дипломатический шифр, то есть как раз те документы, которые находились в похищенном в свое время портфеле графа Чернина.

В общем, получилось так, что мне пришлось предъявить министру иностранных дел, руководителю того самого ведомства, которое постоянно указывало военным органам на необходимость сохранения тайны шифров, три фотоснимка, доказывавшие, что румыны начиная с осени 1914 года, могли расшифровывать переписку нашего посольства. После этого меня уже не удивляло, что содержание упоминавшейся ранее докладной записки императору от 12 апреля стало известно и за границей.

Кайзер Карл наверняка надеялся, что созыв 30 мая 1917 года австрийского рейхсрата благоприятно отразится на внутреннем состоянии Австро-Венгрии и с учетом позиции американского президента Вильсона послужит дальнейшим шагом к достижению мира.

Между тем в связи с необходимостью решения все увеличивавшегося объема государственно-правовых вопросов задачи контрразведывательной службы значительно усложнились. Ведь радикально настроенные группы национальных партий повсюду брали верх.

Масарик, несмотря на свою западную ориентацию, поспешил отправиться в Россию, поскольку там реально забрезжила возможность создания большой чешской армии. И хотя антагонизм в отношениях его бывшего друга Дюриха с Бенешем, а следовательно, и с ним лично выплыл наружу, Масарику это никак не навредило, поскольку он быстро сообразил, как нейтрализовать формального «посланца при русском императорском дворе».

Чехи брали под свое крыло и словаков в Венгрии. В частности, прошедший в конце апреля 1917 года в Киеве третий конгресс чехов и словаков[297] принял решение о создании независимого чехословацкого государства и призвал чехов и словаков вступать в чехословацкую армию. При этом из 332 делегатов данного съезда свыше трети являлись отпущенными из лагерей военнопленными, что в условиях непрекращавшейся скрытной связи австрийских чехов с заграницей не могло не отразиться на настроениях первых.

Эта конспиративная переписка все время осуществлялась по новым каналам, о которых мы лишь догадывались, но обнаружить не могли. Два отлично работавших контрразведывательных пункта под руководством советника штатгальтера Мелла фон Меллхайма могли лишь констатировать наличие заграничного предательского политического движения чехов и что, начиная с февраля 1917 года, в поведении чехов на территории монархии и за границей стало отмечаться бросающееся в глаза единство. Поэтому удивляться тому, что на открытии заседания рейхсрата чешскими депутатами была зачитана декларация с требованием ликвидации Венгрии в ее тогдашнем виде и создания чехословацкого государства, правда пока еще в составе Австро-Венгрии, не приходилось.

Словенцы же выступали за объединение всех южных славян в рамках монархии. Причем во время проводимых ими дебатов тональность их заявлений становилась все жестче, а в речах все отчетливее стала проступать ненависть ко всему немецкому. Поэтому я не удивился, когда 20 июля 1917 года действовавшие за границей агитаторы под руководством Трумбича[298] вместе с Пашичем провозгласили на Корфу создание свободного и независимого Королевства сербов, хорватов и словенцев во главе с представителем династии Карагеоргиевичей, что, естественно, лило воду на мельницу горячих людей в самой Австро-Венгрии.