Военный и промышленный шпионаж. Двенадцать лет службы в разведке

Тем временем полковник фон Айнем сообщил из Берна, что известный нам социалист Ульянов-Ленин, который явно обладал большим влиянием у себя на родине, с начала революции снова установил тесные контакты со своими сторонниками. Одновременно одна единомышленница его товарища по борьбе Балабанова[293] пыталась поднять народ на революцию в Италии, которая, по ее мнению, была уже не за горами.

Немцы переправили Ленина в Россию, где он принялся переубеждать своих дружелюбно настроенных по отношению к Антанте товарищей. Мы же стали использовать его призывы к миру в своей пропаганде.

Тем не менее Антанте удалось одержать верх, и во время перестановок в русском правительственном кабинете 18 мая к власти пришли по большей части буржуазные элементы, являвшиеся сторонниками продолжения войны до победного конца. К партии войны примкнул даже Керенский.

В результате к концу мая 1917 года стало ясно, что в конце июня — начале июля следует ожидать новой наступательной операции русских. Но в преддверии предстоявших боев наша разведывательная служба была уже полностью оснащена всем необходимым. Вот только инцидент с бомбой, найденной на вокзале Христиании[294] у немецкого дипломатического курьера, с середины июня значительно затруднил работу наших засланных в далекий русский тыл агентов. Ведь Антанта не замедлила воспользоваться этим случаем и развязала оголтелую пропаганду против Германии. Она переполошила скандинавские власти, которые с помощью англичан начали задерживать любого мало-мальски подозрительного человека.

Тем временем русское Временное правительство выпустило манифест, касавшийся Польши, обещав полякам образование независимого целостного польского государства и перейдя к созданию национальных польских воинских формирований. Это естественно привело к повороту общественного мнения в Польше в сторону Антанты. В ней окончательно исчезли все и без того слабые следы благодарности за провозглашение нами независимого Королевства Польского[295] и стала процветать традиционная ненависть к немцам, ведь росту национального самосознания поляков теперь способствовало признание их независимости другой стороной. Для того чтобы показать приверженность к этому западных стран, во Франции тоже приступили к формированию вспомогательного польского корпуса.

В Галиции же русская революция привела к некоторому ослаблению русофильского движения, и огорченные этим украинцы стали направлять свои взоры на восток, где благодаря созданию русско-украинского легиона забрезжила возможность образования большого украинского государства.

Дальнейшее развертывание разведывательной и контрразведывательной службы. Борьба с промышленным шпионажем противника. Внутренние враги. Кавалеры Антанты и дамы из варьете

Разведывательное дело продолжало непрерывно развиваться. При этом тактическая разведка на фронтах существенно обогатилась благодаря созданию артиллерийских измерительных подразделений, которые по звуку выстрелов получили возможность определять место расположения неприятельских артиллерийских батарей. Одновременно в связи со значительным увеличением численности артиллерии, а также возросшим разнообразием типов и калибров орудий в феврале 1917 года в штабах каждой артиллерийской бригады была введена должность офицера артиллерийской разведки.

Был учтен также приобретенный опыт работы с военнопленными, который показал, что при их опросе обычными способами они дают не так уж и много полезных сведений о противнике, в том числе и о моральном состоянии его войск, чего не скажешь об информации, полученной при подслушивании разговоров пленных, когда те беседуют между собой, как им кажется, без посторонних слушателей. Исходя из этого в 10-й армии был проведен эксперимент, когда в карантинных пунктах, куда исходя из санитарных соображений на пять дней помещались новые пленные, установили приборы для подслушивания. Это дало настолько хорошие результаты, что такая практика была внедрена повсюду.

В начале апреля 1917 года после двух с половиной лет пребывания в должности руководителя разведывательного ведомства полковник фон Хранилович-Шветассин получил командование бригадой, и в воскресенье на Пасху я был назначен начальником разведывательного управления австровенгерского армейского Верховного командования и «Эвиденцбюро». Первое к тому времени разрослось до тридцати, а второе — до семидесяти офицеров[296].

При всей своей скромности я поставил перед собой задачу показать в правильном свете до той поры незаметную, но очень кропотливую и весьма важную работу офицеров разведки. И в этом мне существенно помогла похвала Верховного главнокомандующего вооруженными силами Австро-Венгрии его величества императора, которая наполнила меня и всех офицеров разведывательной службы чувством гордости и безмерного счастья. В соответствующем приказе кайзера было сказано следующее: