Военный и промышленный шпионаж. Двенадцать лет службы в разведке

С тех пор как Антанта стала все более активно вмешиваться во внутренние дела государств, и особенно после вступления в войну ненавистной грекам Италии, Греция внешне склонялась на сторону центральных держав. Однако это расположение было чисто платоническим, поскольку страх у нее перед Антантой был слишком велик. Поэтому Греция сознательно затягивала с окончательным ответом на наше предложение о строительстве на острове Корфу станции радиоперехвата, на что греческий Генеральный штаб принципиально не возражал. Такое, несомненно, было связано со встречным обвинением Италии.

Полное закрытие итальянской границы, разумеется, сильно затрудняло работу агентурной разведки, ведь открытым оставался только долгий путь через Швейцарию. Поэтому нами был организован разведывательный пункт в городе Фельдкирх[200], а «Эвиденцбюро» ВМФ отправило капитана второго ранга Рудольфа Майера в Цюрих.

Между тем в нейтральных странах объявление нам войны Италией расценивалось как неслыханное вероломство, и это ее представители очень скоро начали ощущать. Например, итальянскому военному атташе в Мадриде капитану Маурицио Марсенго пришлось просить себе в русской Ставке другого применения. Франция же, чтобы придать настроениям в Испании другое направление, была вынуждена послать в эту страну агитаторов с большой суммой денег.

Что касается нашей разведывательной службы, то перед ней встала задача первостепенной важности — разгадать загадку, связанную с непонятной итальянской 5-й армией. Следовало прояснить, где ее собирались применить: то ли она предназначалась для высадки в Далмации или Дарданеллах, то ли для действий во Франции.

Уже к 25 мая мы имели достаточно ясную картину сосредоточения итальянских войск на нашей границе, которая лишь в несущественных деталях отличалась от действительности. Тогда все говорило о том, что итальянского наступления следует ожидать с форсированием реки Изонцо. И поэтому наше командование приняло важное решение о развертывании прибывающей с Балкан 5-й армии вдоль реки на слабых австро-венгерских полевых укреплениях.

Однако сопротивление наших небольших по своему составу передовых отрядов привело итальянцев в замешательство. Их командование проявило нерешительность, что развеяло мечты Кадорны о «внезапности». Он сам на следующее же утро после объявления войны был застигнут врасплох рейдом нашего флота, командование которого благодаря сведениям, полученным от своей разведки, хорошо представляло истинное положение дел на восточном побережье Италии.

Месяц на итальянском фронте прошел без каких-либо существенных событий, но для разведывательной службы это было весьма плодотворное время, так как сведения, добытые агентами, дополнялись показаниями пленных и перебежчиков, которые в силу своего национального характера оказались очень болтливыми. В результате мы точно установили состав четырех армий и армейской группы в так называемой «области Карния», а также фамилии командного состава противника.

Что же касалось радиоразведки, то в самом начале мы столкнулись с немалыми трудностями, хотя службу радиоперехвата еще в конце мая организовал наш лучший специалист по итальянским шифрам гауптман Фигль вместе с приданным ему в помощь специалистом по телеграфному делу начальником полевой радиостанции при командовании Юго-Западного фронта гауптманом Ханрайхом. Основная причина этого заключалась в том, что Марбург, где располагался наш пункт радиоразведки, находился в зоне действия сети не только наиболее крупных наземных радиостанций, но и передатчиков кораблей, бороздивших акваторию Адриатического и Средиземного морей. В результате в эфире царил самый настоящий сумбур из различных радиограмм, из которых требовалось выудить нужные.

5 июня нам наконец-то удалось расшифровать четыре итальянские шифрограммы, но они оказались реляциями крупнейшей итальянской радиовещательной станции в Кольтано, предназначавшимися для радио Массауа[201]. К середине же июня к радиоперехвату были привлечены уже все полевые радиостанции и передатчики, имевшиеся в распоряжении командования. В результате 21 июня была перехвачена первая шифрованная радиограмма итальянской полевой радиостанции. Однако накапливание шифровок шло крайне медленно, причем в текстах радиограмм содержались большие искажения, что невероятно затрудняло дешифрирование.