Военный и промышленный шпионаж. Двенадцать лет службы в разведке

Вскоре в греческой оппозиционной прессе и в петербургской газете «Новое время» появились заметки о подписании Лондонского пакта[196] и о согласии Италии пойти на серьезный компромисс на Адриатическом море, что вызвало у сербов большое возбуждение.

Вплоть до 4 мая в «Эвиденцбюро» поступали многочисленные сведения от наших агентов, согласно которым в трех граничащих с Австро-Венгрией итальянских корпусных округах, главным образом в Венеции, уже находилось больше половины пехотных частей, две трети кавалерии, почти вся горная артиллерия, около половины полевой артиллерии и мощная группировка осадной артиллерии.

На следующий день Италия объявила о выходе из Тройственного союза, секретный архив в венском посольстве был упакован, все стали ожидать немедленного итальянского наступления, а наши агенты разъехались по местам согласно мобилизационному предписанию. Итальянские же передовые армейские разведывательные пункты в городах Верона и Беллуно заметно активизировали свою деятельность.

9 мая наш военный атташе в Риме сообщил, что итальянцы будут в полной боевой готовности к 23 мая. Однако наши успехи на фронте вызвали в Италии опасения в том, что она слишком рано поспешила присоединиться к Антанте. Вечером 13 мая кабинет министров Антонио Саландра подал в отставку, и всем стало казаться, что в Италии восторжествовали противники войны.

Тогда на сцену выступили эмиссары Антанты, которая из-за попавшей в бедственное положение России остро нуждалась в притоке большой свежей военной силы. Они развернули лихорадочную деятельность, не скупясь на деньги и применение различных пропагандистских приемов. В результате в Риме вспыхнули волнения, где масла в огонь своими выступлениями подливал д’Аннунцио[197], а на место премьера вернулся Саландра. После же заявлений, сделанных итальянским правительственным органом 18 мая, стало окончательно ясно, что ничего другого, кроме войны, ожидать не приходилось.

Мы в Тешене с часу на час ожидали объявления войны Италией и обменивались с майором Николаи соответствующими сведениями. При этом немцы рассматривались нами как хороший источник информации, поскольку, по нашим расчетам, Германия не должна была участвовать в войне с Италией. Тем временем итальянцы перекрыли подступы к железнодорожным станциям и к железнодорожному полотну, а также ввели занавешивание окон пассажирских вагонов при следовании поездов на определенных участках. Но в этом вопросе они явно опоздали, поскольку через своих агентов мы и так уже знали больше, чем следовало. Уже в начале мая нам удалось достаточно точно определить силы и средства в предстоявшем развертывании итальянских войск.

По состоянию на 19 мая итальянцы развернули против Австро-Венгрии 24 пехотные дивизии. При этом «Эвиденцбюро» предполагало общую численность итальянской армии, включая резервы, в 1 100 000 человек, из которых 280 000 были готовы к бою. Территориальная милиция[198] исчислялась нами

Предполагаемое австро-венгерским Генеральным штабом развертывание итальянских войск по состоянию на начало мая 1915 г. (более половины войск уже развернуто) в 200 000 человек. В действительности же, по свидетельству известного итальянского военного историка Амадео Тости, сделанному им в труде «Итало-австрийская война», с началом войны под ружье были поставлены 1 500 000 человек, из которых 900 000 — в полевые войска. Что же касается плана итальянского наступления, заключавшегося в намерении прорвать наши позиции вдоль реки Изонцо, то о нем мы знали еще до начала войны.

Следовало ожидать, что это наступление начнется непосредственно сразу после объявления войны. При этом, учитывая значительное численное превосходство итальянцев над нашими слабыми силами, предназначавшимися для защиты границы и состоявшими в основном из временных формирований, батальонов ополчения и добровольцев, мы предполагали, что им удастся довольно легко прорвать оборону австро-венгерских войск. Однако, к нашему удивлению, итальянцы почему-то ограничились лишь занятием узкой пограничной полосы, добровольно оставленной нашими частями без единого выстрела с целью образования сплошной оборонительной линии, и в течение целого месяца бездействовали.

В своей книге «Примечания войны» генерал Капелло[199] сетовал на непрозорливость и неспособность итальянского руководства организовать полноценную разведку. Ее небольшие действительно полезные силы оказались распыленными по многим разведорганам при министерстве иностранных дел, премьер-министре, военном министерстве и Верховном командовании. Неудивительно, что они давали настолько отрывочные данные, что это привело к мнению, будто бы итальянцам противостояло 20 австро-венгерских дивизий, то есть не менее 220 батальонов. Некоторые говорили даже о 300 батальонах. Видимо, это и явилось основной причиной столь осторожных действий итальянских войск. К тому же, как в начале июня доносили наши агенты, у них возникли серьезные трудности с развертыванием тыловых частей.