Война Империй. Книга вторая. Большая Игра

В июле-августе сербская армия провела несколько неудачных для себя сражений. 26 августа Сербия обратилась к европейским державам с просьбой о посредничестве для прекращения войны. Османской империи был выдвинут совместный ультиматум. Ее заставили объявить перемирие и пойти на переговоры, но Турция начала торг — как будет выглядеть мирный договор; торговаться с полумертвой империей никто не пожелал. Державы вели переговоры между собой. Турцию продолжили заочно делить. Россия предлагала Австрии и Англии оккупацию Болгарии русскими войсками и ввод флотов в Мраморное море. Вена и Лондон не соглашались. 3 октября в Ливадии Александр II провел секретное совещание. Там было решено готовиться к войне с Турцией, основной удар нанести по Константинополю. Хотя и дипломаты пока что продолжали действовать.

15 октября 1876 года в Ялту приехал английский посол в России лорд Август Лофтус. Он побеседовал с Горчаковым и потом с императором. Александр дал «священное честное слово», что не хочет захватывать Константинополь (через 12 дней после совещания, где было решено его атаковать), и пообещал, что если русские войска войдут в Болгарию, то только на время, чтобы защитить христианское население. Он сказал, что если Россия и Англия имеют общую цель — защитить христиан и поддержать мир в Европе, — то к чему Лондону беспокоиться? Александр заявил послу: «России приписывают намерение покорить в будущем Индию и завладеть Константинополем. Есть ли что нелепее этих предложений? Первое из них — совершенно неосуществимо, а что касается до второго, то я снова подтверждаю самым торжественным образом, что не имею ни этого желания, ни намерения»[188]. Отчего русский царь обманывал посла? А отчего англичане обманывали русских, говоря, например, что не имеют интересов в Средней Азии? Такова политика.

Насколько верили друг другу русский император и британский дипломат, можно только предполагать. Наверное, настолько же, насколько верят друг другу Сергей Лавров и Джон Керри. И красивых слов было сказано много, но тогда по Восточному вопросу так и не договорились. А после этих переговоров Бенджамин Дизраэли произнес речь, в которой сказал, что Англия старается поддержать мир в Европе и что независимость и территориальная целостность Турции чрезвычайно важны, а «если Англия хочет мира, то ни одна держава лучше ее не приготовлена к войне, и если Англия решится на войну, то только за правое дело и, конечно, не прекратит ее, пока право не восторжествует». То есть Лондон через Дизраэли обозначил, что готов побороться за «независимую» Турцию или наложить лапу на турецкое наследство. Второе даже скорее.

В начале октября закончился срок перемирия. 17 октября 1876 года под Дьюнишем сербская армия была наголову разбита турками. Сербия была на грани гибели. Для Петербурга становилось все более очевидно: отсидеться не получится. Придется вмешиваться в войну, потому что иначе это сделают англичане. И потому что иначе можно потерять лицо, что в политике весьма опасно. Поскольку почти официально не раз было заявлено, что Россия готова быть спасительницей и покровительницей славян, что она хранительница православной традиции, вариантов для маневров в этой ситуации у Петербурга не было. У тебя под носом убивают нацию — за то, что православные, что не хотят предавать свою идентичность. И как тут не вмешаться?

18 октября русский посол в Константинополе граф Николай Игнатьев предъявил Османской империи ультиматум. Он потребовал заключения перемирия на два месяца. И сказал, что император ждет ответа в течение 48 часов. 20 октября в Кремле Александр II приказал произвести частичную мобилизацию двадцати дивизий. Константинополь дрогнул и условия русских принял. В декабре началась созванная по инициативе России Константинопольская конференция. Но официальный Константинополь заявил, что в империи принята конституция, там признается равенство религиозных меньшинств в империи, и никакие решения конференции Турция выполнять не будет.