Война меча и сковородки (СИ)

— Это я, предатель! — сказала Эмер звенящим голосом. — Опусти оружие и помоги освободить милорда Фламбара, тогда я замолвлю за тебя слово перед королевой! Может, останешься жив.

— Самое время для душеспасительных речей! — Годрик дернул цепи, словно надеялся, что произойдет чудо и металлические звенья распадутся, волей небес.

На него не обратили внимания ни жена, ни охранник.

— Я выполняю приказ королевы, — гвардеец явно прикидывал, как обойти воинственную леди и позвать на помощь, прекрасно понимая, что никто наверху не услышит его криков, и прикидывал — одна она примчалась или стоит ожидать появления банды отчаянных головорезов.

— Королева не приказывала ничего подобного, — возразила Эмер, не спуская с него глаз и медленно вытягивая меч из ножен. — Тилвин Тюдда подделал королевские приказы. — Тебе выбирать — либо принять сторону Её Величества и бороться с мятежниками, либо остаться предателем и потерять жизнь.

В темноте коридора за ее спиной было пусто, и гвардеец приободрился, удостоверившись, что спасительница явилась одна.

— Всего лишь предатель… — сказала Эмер презрительно. — Сложи оружие — и останешься жив.

— Это вы — предатели! — ощетинился гвардеец, воинственно направляя копье в ее сторону, но напасть или оборониться не успел, потому что свалился на пол, как подкошенный.

Подозревая ловушку, Эмер медлила к нему подойти. Потом приблизилась, пнув поверженного врага в плечо. Он лежал, как мертвый.

— Что ты с ним сделала? — спросил Годрик.

— Не знаю… — растерянно ответила Эмер, разглядывая гвардейца. Но на смену растерянности пришла деловитость, и она принялась обыскивать его в поисках ключей.

— Будем считать, что он умер от лицезрения твоей красоты, — сострил Годрик, хотя сейчас было не до шуток.

— От такого не умирают, ты же жив до сих пор, — отмахнулась Эмер.

Ключи отыскались, и она поспешила освободить мужа, а когда цепи упали на пол, бросилась Годрику на шею, душа в объятиях.

Он только охнул, когда она задела свежие раны.

— Прости, пожалуйста! Я нечаянно! — затараторила Эмер.

Годрик промычал в ответ что-то невразумительное и принялся разминать затекшие руки.

— Как тебе понравилось спасение? — не утерпела она с расспросами. — Мне повара помогали. Кто бы мог подумать, что из них получатся отменные воины!

— В твоем отряде прибавилось? Там сейчас не только женщины, но и кашевары?

— И это вместо благодарности!

— Я должен был знать, что моя жена не станет сидеть, сложа руки, — проворчал Годрик и вдруг притянул ее к себе, и поцеловал углом рта в висок, чтобы не запачкать кровью. — Надо бы отшлепать тебя до красных яблочек, но — клянусь ярким пламенем — я очень рад твоему появлению. Что Тилвин? Жив?

— Тилвин спит, — невинно ответила Эмер. — Между прочим, ты снова грозишься. А ведь я в очередной раз спасла тебя. Мне полагается награда…

— Надо найти леди Фледу и Острюд, — перебил ее Годрик. — О наградах порассуждаешь потом. Тебе известно, где они?

— Известно. В комнате над собором,

— Вот туда и направимся, — сказал Годрик, разоблачая одного из тюремщиков — того, что был повыше ростом.

Когда он переоделся, Эмер покачала головой:

— С разбитой физиономией ты никак не тянешь на королевского стража.

— Буду отворачиваться, — пообещал Годрик.

Они оттащили гвардейцев в одну из клеток и сложили рядком. Потом замкнули двери

— Со стражей надо расправиться быстро, чтобы не успели поднять тревогу, — рассказывала Эмер, пока они поднимались по лестнице. — Тилвин сказал, что у них особый приказ, если с ним что-то случится.

— Мне он говорил то же самое. Но сейчас поздно волноваться об этом. Хотя ты поступила крайне неразумно.

— Неразумно?! А ты поступил очень умно — взял и сдался! Мог хотя бы отправить весточку королеве!

Годрик покосился на нее, но ничего не ответил.

Наверху их встретил подмастерье и, узнав бывшего хозяина, поспешно поклонился.

— Что делаешь, дурак? — остановл его Годрик. — Сейчас увидят и раскусят в два счета.

— Иди к повозкам, — велела Эмер, — скажи, что мы придем через четверть часа, пусть будут готовы.

Подмастерье кивнул и убежал, а Эмер объяснила Годрику план побега.

— Ты пагубно действуешь на всех, — только и вздохнул он, — кто следующим встанет под твои знамена? Садовники?

— А ты занудствуешь, как святоша на проповеди, — фыркнула Эмер. — Если бы не я, так и висел бы в подвале в виде настенного украшения. Зачем ты вообще явился к Тилвину? Это не благородство, а глупость. Глупость!

Они были уже возле собора, и Эмер ускорила шаг, но Годрик вдруг потянул ее за руку, останавливая.

— Может и глупость, — сказал он серьезно. — Такая же, какую выкинула ты, бросаясь за мной против разбойников. Не ты ли говорила, что муж и жена — неразлучны? Как же я мог оставить тебя? Теперь мы везде вместе.

У Эмер перехватило дыхание от таких слов, но она еще раз фыркнула и пошла вперед, проверяя, хорошо ли выскальзывает меч из ножен:

— Что касается поболтать красиво — тут тебе нет равных, Годрик Фламбар, — сказала она. — Как был болтуном, так и остался. Шевели ногами, если хочешь спасти милую сестрицу.