Война меча и сковородки (СИ)

— А ведь сэр Азо прав, — произнес лорд Саби, и в голосе его не было ни ноты удивления. — Рядом с вами, графиня, и я превратился в мягкосердечного старого болтуна, а ваша подруга леди Сесилия Леоффа — в женщину, готовую отстаивать права на своего мужчину. Признаюсь, меня крайне заинтересовало, с чего это она бросилась отбивать вашего жениха.

— Годрика?! — вскричала Эмер, резко садясь в постели.

— Речь не обо мне, глупышка, — сказал Годрик, но засиял, будто золотая монета на солнце.

— Леди Сесилия обольстила Ишема, — пояснил лорд Саби. — Это ведь он считался вашим женихом.

— Обольстила? — Эмер не сдержалась и хихикнула. — Да Сесилия, скорее, полетит, чем преступит правила этикета. Вы ошибаетесь, милорд, и ваш епископ тоже… ошибается. Хотя не скрою, было бы заманчиво обладать каким-нибудь колдовским даром. Например, — она задумчиво посмотрела на блюдо, на котором оставалось еще пара кусочков печенья, — превращать печенье в жареную курицу.

— Да будьте же серьезны! — вскинула руки в молитвенном жесте Ее Величество и отошла от кровати.

— Она всегда серьезна, — ответил ей епископ. — И глупа, как пустой медный кувшин. Один звон и ничего больше.

— Я ведь все слышу! — сказала Эмер стальным голосом.

— Не злись, — начал успокаивать ее Годрик. — Епископ никогда не ошибается…

— И я — глупа, по-твоему?!

Годрик понял, что сболтнул лишнее, и поспешил исправиться:

— Вовсе нет. Но если он говорит что у тебя дар — так оно и есть.

— Дадим графине время обдумать все и отдохнуть, — предложил лорд Саби. — Жареную курицу я ей не обещаю, но мои повара как раз готовят отменного ягненка с шалфеем и розмарином. Если вас это устроит…

— Устроит, — немедленно ответила Эмер. — И еще грушевого сидра, если он у вас имеется. И маринованных овощей. И свежего хлеба. И…

— Сэр Годрик, вам придется самому принести все своей милой супруге, — сказал лорд Саби. — Слуг в моем доме мало, а мне подобная ноша уже не по силам. И никто не станет вам мешать, пока графиня… насыщается.

— Ваши речи напоминают речи сводника, — ответила Эмер с сияющей улыбкой. — Вы уверены, что рядом со мной не проявилась эта ваша истинная сущность.

— Много звона и пустота внутри, — пробормотал Ларгель Азо, покидая комнату. Следом за ним вышли королева и Годрик, а лорда Саби Эмер ухватила за рукав квезота.

— Но зачем надо было убивать меня напоказ? Вы могли просто бросить меня в тюрьму, для отвода глаз.

— Мы считаем, что именно ваша смерть станет событием, которое заставит мятежников действовать.

— Почему это?

Лорд Саби не ответил, а лишь посмотрел на нее с улыбкой, от которой у Эмер зашевелились волосы на макушке, но от расспросов не отказалась:

— Вы боялись, что Тилвин убьет меня? Посредством красных глаз? Зачем вы научили его такому опасному колдовству?

— Это не колдовство, графиня, а дар. Дар яркого пламени.

— Ничего себе дар… Зачем же вы наделили Тилвина таким опасным… даром?

— Не наделил, а рукоположил, — поправил ее лорд Саби. — Им невозможно наделить. Он должен проявиться сам. Дар яркого пламени проявляется от сильной любви. Моя задача — увидеть эту самую любовь и направить в нужное русло, чтобы использовать во благо Эстландии.

— Мне не нравится слово «использовать», даже ради благих целей, — быстро ответила Эмер.

— Каждому свое. Вы и милорд Фламбар не созданы для интриг. И в этой войне вы больше нам мешали, чем помогали, но я надеюсь, последний бой мы проведем вместе. И выиграем. Я вижу, что вы не хотите участвовать в этой войне. Вы идете на это ради Фламбара. Какая любовь. Будь вы мужчиной, я рукоположил бы вас.

— Нет, благодарю! — Эмер испуганно замотала головой. — Не желаю участвовать в ваших делах! И Годрика вовсе не люблю. Что за ерунду вы говорите? Да, он приятен и не лишен привлекательности, но не более. Оставьте сказки про любовь придворным дамам.

— Фальшь в каждом слове, — сказал лорд Саби. — Дайте-ка угадаю. Фламбар не говорил вам о своей любви, верно? Но есть люди, которые скорее откусят себе язык, чем признаются в любви.

— Разве это так постыдно? — тихо спросила Эмер.

— Есть люди, которые считают любовь непозволительной слабостью. И не верят в ее великую силу так, как верите вы, графиня. Королева рассказывала мне, как вы признались в чувствах мужу. Чтобы пойти на подобное, нужна безоговорочная, почти фанатичная вера.

— Да, такие вот мы, женщины, — пробормотала Эмер, чувствуя, что сейчас разревется. — Глупые, как сковородки…

Она наклонила голову, чтобы советник не заметил слез. Но Лорд Саби догадался обо всем.

— Однажды он поймет и оценит.

Эмер шмыгнула носом и поспешно утерла глаза.

— Знать бы еще — когда, — сердито проворчала она, досадуя, что выказала слабость перед посторонним.

— Возможно, когда столкнется с опасностью потерять вас. Навсегда, — сказал лорд Саби. — И тогда его будет вести любовь, а не долг.

Эмер подозрительно посмотрела на него, пытаясь угадать, был ли в словах потаенный смысл.

— А Тилвина, значит, вела любовь? — спросила она, помолчав.

— Я рукоположил сэра Тюдду после того, как вы стали женой Фламбара и уехали в Дарем. Неожиданный всплеск дара удивил и меня.