Война меча и сковородки (СИ)

— Вы мне понравились, рыжая графиня, — сказал лорд Бритмар. — Позвольте, я провожу вас до девичьей.

Эмер позволила, и они направились в ту часть замка, где располагались покои придворных девиц. Эмер заметила, что калеке трудно поспеть за ней, и пошла медленнее, приноравливаясь под его шаг.

— Вы мне тоже понравились, Ваше Высочество, — сказала она честно. — И вовсе не потому, что вы — брат короля.

— Приятно, что наши симпатии совпали, — ответил он. — И раз так получилось, что я сегодня — ваш кавалер и провожатый, хочу рассказать кое о чём, но это должно остаться между нами…

— Можете не сомневаться, — горячо сказала Эмер.

— Я и не сомневаюсь. Предупреждаю, чтобы не было недопониманий.

— Конечно, Ваше Высочество.

— У Их Величеств не всё ладно между собой. С некоторых пор они даже перестали разговаривать. Мой брат болен, лекари не могут помочь, и он, как любой подозрительный король, считает, что его исподволь травят.

— О! — только и сказала Эмер, не зная, как отнестись к такой новости.

— И как любой неумный король мой брат пришел к выводу, что травит его именно королева, — лорд Бритмар понизил голос до шёпота и приложил палец к губам, давая знак девушке, чтобы молчала. — Порой он ведёт себя, как безумный, обвиняет невестку Элеонору… то есть, Её Величество во всех грехах и терпеть не может юного принца.

— Это печально, — выдавила Эмер, когда калека замолчал, ожидая, что она ответит.

— Печально, — кивнул он. — Сегодня мы молились, чтобы небеса прояснили разум Его Величества. Говорят, молитва по соглашению и невозможное делает возможным, но мне кажется, королева уже утратила надежду. И теперь вы должны понять, что Её Величество оказала вам огромную услугу, выбрав в мужья Ишема. Он достойный молодой человек, не просто образованный, умный и учтивый, он — я бы сказал — человек, опережающий своё время. Пока благородные рыцари заняты пирами и охотой, Ишем путешествует, набирается знаний, с успехом ведёт торговые дела. Будущее именно за ними, за неблагородными, которые хотят и умеют трудиться. А что взять с рыцаря-бездельника? Рыцаря-охотника? Рыцаря, любителя турниров? Ничего. Даже слава его сомнительна. Не говоря о том, что выпив кружку-другую медового напитка, он будет ломиться к вам в спальню, требуя выполнения супружеского долга, а по средам — бить прутом не толще вашего пальца, как записано в книге по ведению хозяйственных дел в замке. Надо ли вам это? Едва ли. Поэтому посмотрите на Ишема другими глазами. Смотрите в будущее. Будьте благоразумны и смиритесь, потому что вам никогда не переупрямить невестку Элеонору. То есть Её Величество.

И хотя разумом Эмер понимала, что он во всём прав, сердце её взроптало, заплакало и наполнилось горечью.

— Я не хочу смотреть в будущее! — сказала она страстно, останавливаясь посреди коридора, освещенного лишь лунными лучами и отблесками факелов за поворотом. — Хочу смотреть на закаты и рассветы, мчаться на коне и вскидывать лук, целясь в оленя. Я хочу смотреть, как собаки устраивают облаву на медведя, и как мой муж бросается на него с рогатиной. А потом я хочу ехать с мужем рука об руку, обсуждая охоту, а потом до утра праздновать и хвастаться добычей. И ещё хочу, чтобы он участвовал в турнирах, и на копье у него был платок с моими цветами, и чтобы он выигрывал, а меня объявляли прекраснейшей, хотя я вовсе не прекраснейшая. Я хочу, чтобы мой муж был мужчиной — настоящим, а не только по названию. Книгочей никогда не сможет ощутить вкуса быстрой скачки или порадовать свою даму победами на ристалище!

Брат короля, казалось, был огорошен её пламенной речью.

— Сколько же в вас страсти, рыжая графиня! — сказал он, когда Эмер замолчала, тяжело дыша. — И сколько глупости, простите уж мою прямолинейность. Вы хотите в мужья силача-здоровяка, но для мужчины сила не главное, главное — ум.

— Ничего подобного! — опрометчиво заявила Эмер. — Настоящая женщина ищет в мужчине только то, чего нет у неё — силу. Умом и она сама может обогатиться, а вот силу не получит никогда. Бессильный мужчина, это то же самое, что некрасивая женщина — насмешка небес! — тут она сообразила, перед кем поет славу мужской силе, и осеклась. — Простите, Ваше Высочество, я не хотела вас оскорбить. Всему виной мой дурной нрав и королевское вино… От него язык мелет сам собой… Простите великодушно!

— Я не сержусь на вас, графиня, — сказал калека, стоя против окна. Он находился в тени, и Эмер не могла разглядеть выражения его лица. — Вы сказали то, что думали. Я ценю вашу искренность. В конце концов, вы молоды и прекрасны, разве вы можете думать по-другому? Идёмте, скоро запоют вторые петухи, а вы ещё не ложились.

У Большой лестницы они расстались, но Эмер не побежала в девичью. Затаившись за колонной, она смотрела вслед королевскому брату, который, прихрамывая и заваливаясь направо при каждом шаге, брел по пустому коридору.