Война Москвы и Твери. Правда о рождении России

Браки с литовцами, в том числе с умным, проницательным Ольгердом, были не просто случаем. Волга связана с Москвой прямым водным путем, это да, но все-таки Москва находилась в менее выгодном положении, чем Тверь, которая вела непосредственно торговлю с отдаленными странами Востока. При спокойных временах без погромов купцов из Индии и Персии, да и самой Орды больше манила Тверская пристань, чем московская. Тем не менее Волга и для Москвы имела немалое торговое значение. НО. Опять «но»: Новгород, наш Центробанк и Магнитогорск, Эльдорадо и большой мировой перекрёсток, находился к северу от Твери. Поэтому – так как в самом Новгороде татарам (вообще – купцам из Орды) торговать запрещалось, чтобы их прямые контакты с немцами всегда зависели от русских князей и посадников (Как и в том же Смоленске – монгол? Отлично! Торгуй, мил человек, на левом, восточном берегу. Немец? Тоже здорово! Только – тогда на правом берегу. И на мостах с товаром чтобы никого не было.), то многие восточные купцы стремились именно в Тверь. Ибо рынок её был близок к Новгороду, Смоленску и стоял у берега Волги, а не её притоков. Если честно – у Москвы тоже были козыри – выход на Дон (и вниз, в Азов и Сурож, к итальянцам) и к Нижнему Новгороду из Смоленска, по Москве-реке и Оке. Тем не менее Тверь, разбитая, с уведённым в Москву и Суздаль населением, снова ожила. Снова умножились горожане, из лесов вышли пахари, не захотевшие уходить в Москву и Суздаль, и княжество к 1360-м годам снова стало богатеть. Сами же соседи – по законам функционирования торговых коммуникаций – тащили её (Тверь) вверх за собой. Она не была индейской резервацией, а потому при нахождении в районе всеобщего развития и роста экономики просто не могла оставаться островом запустения. И княжество Тверское снова расцвело. Хотя с Москвой равняться уже никак не могло. И вскоре, так как пирог снова стал пышным и вкусным, появились легитимные едоки – конкуренты.

В середине 1360-х годов в Великом княжестве Тверском разгорелся территориальный спор между удельными: микулинским князем Михаилом Александровичем и кашинским князем Василием Михайловичем. На сторону кашинского князя встало Великое княжество Московское, чьим правителем был тогда номинально Дмитрий Иванович, а фактически правил митрополит Киевский и Московский Алексий (сын князя Василия Михайловича Кашинского Михаил был женат на московской княжне Василисе, дочери Симеона Ивановича Гордого). На сторону Михаила Александровича встал Ольгерд, женатый на его сестре Иулиании. Во время отъезда Михаила к Ольгерду Василий Кашинский с сыном Михаилом, князем Еремеем Дорогобужским и московскими полками подступил к Твери и осадил её. Город взят не был, но были разграблены окрестности на правом берегу Волги. Михаил, вернувшись с литовскими полками, разгромил Еремея, подступил к Кашину, но ушёл, послушавшись тверского епископа Василия. В 1368 году Дмитрий Иванович позвал Михаила в Москву на совет, задушевно пообщаться; митрополит Алексий гарантировал ему безопасность, но над Михаилом был устроен третейский суд, он был захвачен и посажен в заточение. Михаила спас неожиданный приезд в Москву трёх ордынских мурз. С которыми Алексий – ввиду явно нечистого стиля работы с конкурентом – не захотел на миру ссориться. Михаила отпустили, но он бежал к своему зятю Ольгерду в Литву. И тот бысто сообразил, что Москва с Михаилом повела себя не лучше, чем он сам с Алексием.

В 1367 г. в Москве спешно стали строить «град камен». Его делали «без престани», что стояло в явной связи с осложнениями на Западе. Тем более что московская рать опять начала угрожать Тверскому княжеству. Вслед за этим в 1368 году произошла «первая литовщина» [348].

Литовщина и Тверь