Война забытая, Война оболганная

О том, сколько спасли самых отборных нацистских мерзавцев американцы ради достижения собственных «жизненных интересов», можно говорить вообще бесконечно. Именно звездно-полосатые «победители», в 1944–45 годах рвавшиеся разделить Германию на крохотные и беспомощные страны, а самих немцев – то ли стерилизовать, то ли поставить к стенке чуть ли не поголовно, быстренько «переобулись», как только получили победу над Японией, обеспеченную исключительно вмешательством в войну Красной армии. Теперь они, видя в Германии антисоветский форпост, стремились укрепить и усилить его по мере сил. Именно поэтому государственный аппарат, армия и спецслужбы появившейся в 1949 году на политической карте мира ФРГ уже заведомо комплектовались из самых что ни на есть отборных нацистов, которые на самом деле, конечно же, никакими «бывшими» не были. В 1951 году «денацификация» там официально была закончена, по сути дела так толком и не начавшись. Очищение Восточной Германии было сведено на нет в 1991 году, когда последыши гитлеровцев из ФРГ взяли-таки свое благодаря предателям из Кремля. Впрочем, это уже совсем другая история.

Поэтому не стоит сегодня удивляться, что у немецких (и не только) высокопоставленных политиков сплошь и рядом обнаруживаются дедушки и прадедушки, щеголявшие в эсэсовских мундирах и занимавшие в Третьем рейхе немалые должности. Преемственность поколений, знаете ли. «Коричневая чума», которую так и не выжгли каленым железом, затаившись на какое-то время, дала обильные всходы, урожай которых мы ныне пожинаем.

Завершая разговор о несвершившемся воздаянии нацистам, нельзя не коснуться и еще одной темы – судьбы тех гитлеровских головорезов, которые уцелели под ударами победоносной Красной армии, попали в плен, вследствие чего оказались на территории Советского Союза. Точное их число по сей день является предметом спора среди различных исследователей. Скорее всего, стоит исходить все-таки из официальных цифр, указанных в статистических данных Народного комиссариата внутренних дел, занимавшегося их размещением, «трудоустройством», охраной и, соответственно, учетом. Согласно им, в СССР побывало около трех с половиной миллионов несостоявшихся «завоевателей», примерно два с половиной миллиона из которых составляли собственно немцы.

Да, более миллиона «непрошенных гостей» пожаловало к нам из прочих стран Европы – в составе как Вермахта и СС, так и армий союзных Третьему рейху государств. Всю эту ораву следовало где-то содержать, чем-то кормить, как-то одевать и обувать. А исходя из того, что орда оккупантов успела натворить на тех территориях нашей Родины, где ей удалось какое-то время похозяйничать, использование «арийцев» и прочей европейской нечисти на работах по восстановлению всего того, что они успели разрушить и разорить (до трети всего потенциала народного хозяйства СССР) было более, чем закономерным и правильным.

Собственно говоря, вопрос военнопленных, как проблема государственного масштаба, возник в Советском Союзе начиная с 1942 года, до которого их не набиралось и 10 тысяч. Особую актуальность он приобрел после победоносного завершения Сталинградской битвы, в результате которой Красной армии сдались около 100 тысяч вражеских солдат, офицеров и генералов. Даже фельдмаршал, как вы помните, имелся. Сейчас некоторые историки (в том числе, как не удивительно, и отечественные) позволяют себе сокрушаться о «трагических судьбах» этих первых массовых «волн» военнопленных, студеной зимой топавших в спешно создаваемые для них лагеря огромной помороженной и завшивленной толпой. Мол, и кормили их скверно, и медицинское обслуживание было ни к черту, и мерзли они почем зря. Страдальцы, одним словом. Позволю себе напомнить, что в это самое время еще продолжалась блокада Ленинграда, где женщины, старики и дети умирали от голода и холода как раз по «милости» соратников этих самых «страдальцев» и их фюрера. Еды и теплых вещей не хватало ни для фронта, ни для тыла – не говоря уж о медикаментах и квалифицированных врачах.