Войны за становление Российского государства. 1460–1730

Историки часто (и обоснованно) задаются вопросом о том, почему русские дворяне покорно смирились с теми повинностями, которые наложил на них Петр I. Почему после двух предыдущих сравнительно слабых правителей Русского государства они столь послушно согласились выполнять суровые требования Петра по несению военной службы? Для ответа на этот вопрос, по-видимому, необходимо вспомнить, как менялось положение помещиков со средним и низким доходом в течение XVII века. К концу столетия представители этого сословия имели небольшой политический вес и невысокий социальный статус. Служба в поместной коннице не только больше не давала права на попадание в московские, а затем и придворные чины, но даже не гарантировала сохранения высокого положения и земель. Поместное войско становилось все меньше, и места в сотнях были зарезервированы за самыми богатыми и знатными дворянами. Остальным помещикам приходилось волей-неволей служить в конных (или даже пехотных) полках «нового строя». Правительство не отнимало у них прежнего социального статуса – даже, скорее, защищало его, – но перспектив обогащения у этих людей было мало, так как свободной земли, которую они могли получить в виде поместий, почти не осталось. Попасть в московские чины им было очень трудно, а после реформы 1678–1682 годов и вовсе невозможно [Stevens 1995; Павлов 2000: 227–242]. Оставался только один способ сделать карьеру – и то не самую выдающуюся: стать офицером в полку «нового строя» и безупречной службой добиться повышения и, возможно, финансовой стабильности; однако даже это не давало права на попадание в аристократическую элиту. Провинциальным дворянам пришлось умерить свои социальные амбиции, поскольку с 1682 года они могли служить только в полках «нового строя». В период с 1682 и до начала 1700-х годов, когда в русской армии больше не осталось частей старого типа и перед офицерами открылись новые карьерные возможности, службой в полках «нового строя» мелкопоместный дворянин не мог заработать того политического и социального капитала, на который он мог бы претендовать в прежние годы, состоя в поместной коннице. На пути такого человека, стремившегося вырваться из относительной бедности и безвестности, стояли непреодолимые трудности.

Однако в петровское время произошли колоссальные преобразования, которые коренным образом изменили соотношение между местом службы дворянина и его положением в сословной иерархии. Пребывание в коннице больше не гарантировало провинциальному помещику сохранения прежнего статуса. Экономическое положение этих людей, которые, как правило, обязаны были сами содержать себя в период несения службы, было подорвано. При этом драгунские полки постоянно переформировывались, распускались и создавались заново, и в результате конница уже не была чисто дворянской – теперь в кавалерии, как и в пехоте, служили представители разных сословий [Stevens 2002: 165–168]. Однако в то же время перед офицерами – особенно теми, кто попал в армию до Полтавы, – открылись новые карьерные перспективы. Увеличение сроков несения службы имело важные последствия. Офицеры в петровской армии ощущали себя частью единого целого, их связывала так называемая полковая солидарность [LeDonne 1991: 25]311. Они обучались по общей военной методике, овладевали грамотой и использовали одну и ту же заимствованную из Европы терминологию. У них были четко определенные навыки и обязанности, и даже появился свой особый кодекс чести. Кроме того, русские офицеры имели высокую репутацию и социальный статус и могли удостаиваться почестей со стороны первых лиц государства312.

Однако не все было так гладко и безоблачно. Военная служба больше не гарантировала получения поместья. Петр, не поощрявший раздачу казенных земель, ввел ограничения на покупку и получение поместий. Молодые дворяне, не получившие землю в наследство, были лишены права владеть поместьями и крепостными. После 1711 года офицеры получали щедрое денежное жалованье313, хотя из-за проблем фискального и административного характера оно не всегда выплачивалось вовремя. Находившиеся на службе дворяне подолгу пребывали вдали от своих домов и семей, зачастую по десять лет и даже дольше. Хотя офицеры в петровской армии имели более высокий статус, чем рядовые драгуны, их положение все равно не было таким элитарным, как у поместных конников XVII столетия. Хорошо известно, что Петр I если не поощрял, то никак не препятствовал продвижению по службе способных людей низкого происхождения. Неудивительно, что это вызывало неудовольствие со стороны представителей высших сословий, и многие дворяне крайне неохотно соглашались идти на военную службу.