Войны за становление Российского государства. 1460–1730

Создавая свою Табель о рангах, Петр I опирался на различные иностранные модели «расписания чинов», в том числе на шведскую. Хорошо известен тот факт, что Петр мечтал европеизировать русское дворянство [de Madariaga 1995: 244]. Однако, очевидно, из-за специфики русского социального устройства, прямое заимствование европейских образцов оказалось невозможным [Троицкий 1974: 1–118]. Во многих отношениях Табель о рангах официально закрепила существовавшее положение петровского дворянства, и в ее основу был заложен существовавший ранее общественный договор между царем и высшими сословиями. Обязав состоять на государственной службе бывших служилых людей «по отечеству» и дав им возможность быстрого продвижения по службе в рядах офицерского корпуса, Петр I разрушил старые сословные границы и создал единое высшее сословие нового типа – шляхетство, включившее в себя многие рудименты прежнего устройства. Таким образом, хотя связь между царем и дворянством теперь осуществлялась в рамках новой иерархической структуры, сама по себе она была не только триумфом абсолютизма, но и драматическим итогом эволюции русского служилого государства [Keep 1985: 128; Анисимов 1997: 265–267]318.

Древние русские чины (бояре и окольничие), хотя и вошли в состав нового сословия, сохранили свои привилегии – как неформальные, так и формальные. Важные должности при дворе по-прежнему принадлежали людям знатного происхождения. Эти царедворцы требовали особого к себе отношения и зачастую его получали. Так, гвардейские части, в которые изначально и набирали выходцев из знатнейших русских семей, со временем стали прибежищем для аристократов, не добившихся высоких чинов в армии; сама служба в гвардии позволяла им сохранить свой высокий статус. Всеми делами, относившимися к дворянству, занимался герольдмейстер, и гвардия имела привилегированное положение по сравнению с армейскими частями России. С другой стороны, гвардейцы также были обязаны получить соответствующее образование и подготовку, как и остальные русские офицеры, и споры наподобие местнических были строжайше запрещены. Позднее при содействии надзирающего за деятельностью Сената генерал-прокурора были созданы механизмы, позволившие представителям аристократических семей в течение всего XVIII столетия занимать высокие государственные должности [Анисимов 1997: 265–267]319.

Табель о рангах не только стала переосмыслением старого договора между престолом и дворянством, но и отражала новое устройство русского общества. Выслуга лет и пригодность давали право на продвижение как в армии, так и на гражданской службе, и те, кто усердно выполнял свои обязанности, могли сделать административную карьеру. Люди знатного происхождения по-прежнему предпочитали военную службу статской. Тем не менее не только военная, но и административная реформа способствовали тому, что дворянство стало воспринимать служение отечеству как свой безусловный долг. Благодаря тому, что в Табели о рангах наряду с военными были и статские чины, пусть и ценившиеся ниже, дворянство окончательно стало объединенной общими интересами правящей элитой Русского государства. При Петре I статус чиновника стал таким высоким, как никогда ранее. Теперь сделать карьеру можно было не только в армии. Кроме того, на гражданскую службу стали переводить офицеров, которые устанавливали в своих ведомствах военную дисциплину и порядок [Анисимов 1997: Приложение 1, 293–298; Троицкий 1974: 105–107]. Возник сильно политизированный, но вполне стабильный правительственный аппарат.

Табель о рангах стала краеугольным камнем социальных реформ Петра I. По замыслу царя и с одобрения дворянства она объединила в общей иерархической структуре армию и бюрократию русской империи. Что еще важнее, она представляла собой новый общественный договор между дворянством и престолом, по которому высшее сословие сохраняло свои привилегии, но становилось более открытым.