Войны за становление Российского государства. 1460–1730

Судя по всему, именно огромные людские потери, несомые Русским государством во время Тринадцатилетней войны, ускорили конец поместной конницы. С самого начала войны многие помещики всячески увиливали от выполнения своего воинского долга. Несмотря на то что отказ от несения службы грозил утратой чести и высокого социального статуса, а вступление в поместное войско вознаграждалось деньгами, число дворян и детей боярских, являвшихся на пункты сбора, постоянно сокращалось, хотя некоторые из них посылали взамен в армию своих челядинцев. Царское правительство не обладало достаточным административным ресурсом для того, чтобы заставить помещиков выполнять свои обязательства [Hellie 1972: 217, 269]144. На самом деле, оно и не было заинтересовано в сохранении поместной конницы. В стратегическом плане пользы от этих войск было немного. Поскольку эти войска каждый год набирались заново, первую половину каждой весенней кампании приходилось тратить на то, чтобы заново отвоевывать территории, захваченные в прошлом году, но утраченные после роспуска части русского войска на зиму. Даже в ходе одной кампании помещики представляли собой сколько-нибудь боеспособное войско только до тех пор, пока их собственные припасы не подходили к концу; после этого начиналось мародерство и массовое дезертирство. В отличие от польских гусар, в русском поместном войске была слабая дисциплина, и оно не смогло себя проявить на поле боя даже сражаясь против запорожских казаков. Кровопролитная война предопределила участь поместной конницы. В 1659 году после Конотопской битвы в сорокатысячной армии Шереметева числились почти 7000 поместных конников, то есть 17–18 % личного состава; после 1661 года в действующей русской армии вообще не осталось таких частей, которые функционировали бы как самостоятельные боевые единицы [Hellie 1972: 218–219, 269; Бобровский 1885: 108, 117]145.

Карта 7. Южное пограничье Русского государства в XVII веке (взято из моей книги «Soldiers on the Steppe: Army Reform and Social Change in Early Modern Russia» [Stevens 1995])

Русское государство, ведшее затяжную войну, безусловно, не могло себе позволить просто распустить поместное войско. Задача правительства заключалась в том, чтобы встроить дворян и детей боярских в армию нового типа; особенно много внимания этому вопросу стало уделяться после кампаний 1659–1660 годов. Самые бедные помещики были определены на гарнизонную (городовую) службу. Большая часть из них была направлена в полки «нового строя» – главным образам в рейтарские, численность боевого состава в которых к 1663 году возросла с 2000 до 18 000 человек. Чтобы не оскорблять помещиков соседством с казаками и прочими простолюдинами, были сформированы полки, в которых служили только представители высших сословий. После окончания войны правительство начало очищать рейтарские полки от тяглых и служилых людей «по прибору», при этом создавалось обманчивое впечатление, что рейтары в результате приобретут такой же элитарный социальный статус, что и дворянская конница [Stevens 1995: 69; Чернов 1954: 146].