Волосы. Иллюстрированная история

С началом Первой мировой войны, однако, возник контекст, в котором практичность и сдержанность более коротких волос вступили в свои права. Для женщин, замещавших на рабочих местах мужчин, или ухаживающих за ранеными, или просто справляющихся с повседневными тяготами военного времени, отказ от гипертрофированной женственности пришелся как нельзя кстати. Военные дневники Синтии Асквит (ил. 2.15) показывают, как могли измениться оценки и ожидания в отношении причесок. В 1915 году, когда ее невестка коротко подстриглась, Синтия написала, что стрижка «идет ей, как и всем другим, но я не знаю, действительно ли мне она нравится. Я думаю, что она все равно выглядит немного странно или неприятно — наводит на мысли о тюрьме, болезни или суфражистках». Однако год спустя она отметила, что стрижка подруги сделала ту «поразительно красивой и привлекательной». И еще через год, когда художник сказал ей, что у нее викторианские волосы, она записала в дневнике с самоиронией: «Трудно быть таким анахронизмом»[454]. Однако с окончанием военных действий, по крайней мере некоторые выражали мнение, что женская мода должна вернуться к довоенным формам, точно так же как сами женщины вернулись из «мужской» сферы профессиональной деятельности к домашним занятиям. Амбивалентность, ощущаемая в отношении зарождающегося образа современной женщины, сформулирована в следующем модном прогнозе для «женщины послевоенной эпохи», опубликованном всего через неделю после Дня перемирия: «Женщины снова станут женственными», — гласил он.

^{Ил. 6.9. Камилла Клиффорд. 1916. Трансформация идеала. Корсет и соблазнительные изгибы Клиффорд оставила в прошлом, сменив их на более простые вертикальные линии. Хотя ее волосы по-прежнему длинные, они уложены в простой пучок на затылке, а лента позволяет создать впечатление коротких прядей. Несмотря на то что снимок сделан через одиннадцать лет после более ранней фотографии (ил. 6.9), Клиффорд выглядит здесь намного моложе}

Возможно, поднимется восстание против мужеподобной девушки. Короткие стрижки исчезнут. Снова станут популярными шлейфы на платьях, кудри и сложные прически. Мягкие голоса и обворожительные манеры будут так же модны, как и в начале Викторианской эпохи. Останутся спортивные девушки, автомобилистки и велосипедистки, но большинство обратится к женским занятиям[455].

Как ошибочен был этот прогноз! Викторианская женственность навсегда ушла в прошлое, и, несмотря на неоднократные заявления о том, что дни «боба» прошли, когда на горизонте забрезжили «ревущие двадцатые», слухи о его смерти оказались сильно преувеличены. Вместо этого короткие стрижки распространялись с головокружительной скоростью, и, по мере того как они превращались из эксцентричного стиля в массовую моду, произошла мобилизация общественного мнения, возникало сопротивление. Пока короткие стрижки для женщин всех возрастов захватывали весь мир — от Новой Зеландии до Нью-Йорка, от Бирмингема до Пекина, — за ними следовали публичные споры и дебаты. По поводу стрижки «боб» разгорелся конфликт.

Расцвет «боба» и его противники