Волосы. Иллюстрированная история

Они думали, понимаете: ты что, гей? Понимаете? Такой вопрос задал мне мой отец, когда я отрастил волосы где-то на дюйм, и он не шутил, понимаете. И в то время это просто было чем-то — трудно объяснить, но это сразу делало вас частью очень элитного клуба отверженных, и если вы видели кого-то еще с такими волосами, он сразу становился вашим братом по духу. И это было очень, очень <…> это было очень сильно. В то время это было очень мощное заявление, и для него требовалось мужество, потому что вокруг было много парней, которые чувствовали серьезную угрозу, исходящую от вашего модного выбора. И они давали это понять.

Спрингстин говорит, что эта угроза ощущалась настолько интенсивно, что находились врачи, которые отказывались вас лечить «буквально из‐за того, что — какое безумие — из‐за того, что у вас длинные волосы». Сам он получил травмы головы в результате серьезной аварии на мотоцикле и обнаружил, что он не только стал мишенью для шуток из‐за длины волос, но и что некоторые врачи отказывались продолжать лечение. Заметив это, отец музыканта вызвал парикмахера: «Но, о боже, — смеялся, вспоминая, Спрингстин, — я кричал, будто меня режут!»[434]

Некоторые молодые люди не просто кричали, как резаные. При том что в Соединенных Штатах поведенческие нормы были более жесткими, чем в Великобритании, там также было более развито сутяжничество и было проще отстоять определенную концепцию личности. С этим связано отсутствие традиции школьной формы — традиции, в которой дети и их родители, пусть и не всегда добровольно, были готовы к тому, что индивидуальный облик будет подчиняться общей идентичности сообщества, в обсуждении которой они не имели права голоса. Все это означало, что, в то время как школьники в Великобритании (а иногда и их родители) могли лишь жаловаться, когда их заставляли стричься, в Соединенных Штатах некоторые из них подавали в суд. Несмотря на действие школьных кодексов, предписывавших короткие стрижки, в течение десятилетия между 1965 и 1975 годами «ошеломляющее количество» молодых людей добивалось справедливости в судах, не только в судебной системе штата, но и через федеральный суд. После безуспешных слушаний в соответствии с законодательством штата более ста дел было передано в федеральные апелляционные суды, а девять упорных сутяжников из числа школьников даже обратились в высшую судебную инстанцию Америки — в Верховный суд[435]. На таком фоне неохотное повиновение моего брата и его друзей в нашей сельской школе в Новой Зеландии кажется совершенно безвредным.