Вооруженные силы Чили: пример империалистического проникновения

Журналист:Что требуется, чтобы поступить в школу парашютистов?

Гонсалес: Главное — физические данные. Проверяют также и твою психику. Для этого с тобой ведут разговоры, задают вопросы… 20–30 вопросов.

Журналист:Какого рода вопросы?

Гонсалес: Спрашивают, не было ли у тебя когда-либо душевных расстройств? Способен ли ты, храбр и любишь ли родину? Сделаешь ли ты все для родины, отдашь ли за нее жизнь?

Журналист:Они уточняют, что такое родина?

Гонсалес: О родине они говорят, как о знамени.

Журналист:Не говорят, что представляет из себя родина?

Гонсалес: Никогда. Никогда не вдаются в суть вещей. Родина — это знамя, и точка.

Разговор с лейтенантом запаса

Журналист: Ты мог бы рассказать мне, как объясняют вам понятие «родина»? Кто враги родины?

Перес: В понятие «родина» вкладываются факторы территориального и расового порядка. Для них родина — это единство территориальное и единство расовое.

Журналист:Но в этом случае арауканы, мапуче не входят в понятие «родина»?

Перес: Нет, поскольку в расовом отношении они не имеют ничего чилийского. Нам даже напоминают о том, что арауканы выступали против чилийских войск в первые годы существования республики. Правда, ставят в пример сержанта Колипи, участвовавшего в войне с Перу, здесь сразу же забывают о том, что он был мапуче. Они характеризуют мапуче как сборище пьяниц и лентяев, которое вследствие этого не имеет ценности как раса.

Журналист: Что же тогда представляет ценность в рамках понятия «родина»?

Перес: В плане этого расового единства ценным является территория, которую надо защищать от внешнего врага, единство, которое образовалось на основе территориальных завоеваний в результате победы над более слабыми. Лучше всего эти ценности в области защиты территории представляют именно те, кто сумел сохранить это территориальное единство, несмотря ни на что, то есть армия. Потому что она не заражена, как гражданские, низостью и разложением. Для них единственными и настоящими гражданами, единственными представителями того, что называется «быть чилийцем», является армия. Кто не носит мундир, тот — гражданин второго сорта. Никогда, например, даже не упоминают об отличившихся чем-то гражданских лицах: все герои — это военные. Пабло Неруда, Габриэла Мистраль просто не существуют. С другой стороны, и партизан для них продолжает оставаться лицом гражданским, хотя и опасным, очень опасным, потому что плохо вооруженный он добивается большой эффективности, большой точности огня. Гражданским объявляется он только для того, чтобы высмеять его. показать, что его знания и умение перед «кладовыми технических знаний военного» ничего не стоят.

Гражданский, который знает больше их, вызывает раздражение. И им ничего не стоит влепить пулю или ударить дубинкой по голове интеллигента, они просто его убивают, и на этом раздражение кончается. Но в отношении партизана все далеко не так; по одному они не выступают против человека, располагающего силой и способного в этом плане, в плане силы, военной силы, противостоять им. К тому же он образован, этот партизан. Помимо всего прочего, они очень боятся военного поражения. Вспомни, чилийская армия никогда не была разгромлена ни в одной из войн. Для них, превозносящих доблесть чилийской армии как армии непобедимой, испытать поражение от группы партизан было бы катастрофой. Поэтому они так боятся появления партизанских групп.

Разговор с бывшим «черным беретом»

Журналист:Мне хотелось бы, чтобы ты рассказал все, что помнишь о подготовке, которую вы получали.

Гонсалес: Во-первых, начали мы с курсов физической подготовки. Нас поднимают утром и говорят: забудьте о своих семьях и любимых, здесь мы пробудем в изоляции достаточное время и должны будем… Получить «черный берет» считается большим достижением, берет просто не дается, берет — это нечто очень важное, и его надо заработать, ибо носить «черный берет» является большой честью. А потом тебе говорят, что «черные береты» — это часть по борьбе с партизанами. И что «черный берет» — это солдат, который стоит десятерых, что это сверхчеловек.