Вооруженные силы Чили: пример империалистического проникновения

А потом начинается физподготовка. Надевают на тебя стальную каску, тяжелые ботинки, брюки и пуловер. И больше ничего. И говорят: «Мы должны пробежать 14 километров. Начнем по одному». И вот в 7 часов тебя вытаскивают из постели и заставляют пробежать километр, затем снова физподготовка. Это один этап подготовки. Начинаются также и занятия по прыжкам. В течение часа тебя сбрасывают с высоты в 2 фута… Измеряют все на футы, все меры иностранные; не метры, ничего подобного. Меня это очень удивило. К примеру, с высоты в 2,4 и 6 футов. Тебя сбрасывают час, два… Все становятся синими. А потом — самолет, но не настоящий, а макет. Он служит для разучивания движений.

И наказания даются в десять выжиманий на руках. «Делай десять!» — говорят тебе, и ты ложишься на землю и делаешь десять выжиманий. Порой мне приходилось делать тысячу четыреста таких движений в день только в качестве наказания. Только за то, что посмотрел в сторону, что моргнул. Так вот, все это длится одну неделю, более или менее. Прыжки. Затем переводят на вышку с лямками, и ты начинаешь упражняться. Тебя заставляют достаточно пострадать. Они ведь к тому же и большие садисты: не смотрят на тебя как на личность, не объясняют, что это необходимо для сохранения твоей же жизни, а просто требуют, исходя из чисто физического состояния. На этом, на физическом состоянии, они очень настаивают. Тебя заставляют взяться за канат и подтянуться на руках, через некоторое время начинают ныть руки, а тебе говорят: «Терпи, терпи…» Иные порой выдерживают две-три минуты, а у меня бежали слезы.

Журналист:Иначе говоря, речь идет о том, чтобы подготовить жестоких людей.

Гонсалес:

Жестоких, и в высшей степени.

Журналист:Для чего, как ты думаешь, они стараются подготовить жестоких людей?

Гонсалес: Для того чтобы превратить их в людей бездушных. В людей-автоматов.

Журналист:Для чего?

Гонсалес: Для того, чтобы они участвовали в массовых уничтожениях людей. Иначе говоря, они готовят не людей, речь идет не о просто людях жестоких, а о дьяволах. О дьяволах, у которых одна цель: убивать.

Журналист: Убивать, кого?

Гонсалес: Убивать врага. Сначала ты не знаешь, какого. Потом тебе говорят: убивать партизана, ты узнаешь, что врагом может быть любой: и тот, кто кинул в тебя гранату, и тот, кто побеспокоил тебя ночью; но только потом, когда ты уже закончил день и выдохся, они говорят, что придет партизан, какой-то партизан по имени Кичипуа. Они всегда используют индейские имена, имена, которые звучат на индейский лад.

Журналист

: Иными словами, индейцы — это и есть партизаны.

Гонсалес: Конечно. И кажется, именно в это время был кризис в отношениях с индейцами. С мапучес на юге. Там действовали воздушные силы и уничтожили немыслимое число людей.

Журналист:В Чили? Убийство индейцев?

Гонсалес:

Так нам рассказывали. Что должны были убить там пять или шесть индейцев, и дело замяли. Подожди, дай мне вспомнить… Это было местечко из тех, где в резервациях живут мапучес, на юге Чили. И кажется, готовилось восстание или что-то в этом роде. Тогда туда вошли люди из военно-воздушных сил, и у них убили одного из офицеров, а те убили, не знаю сколько мапучес. Я это хорошо помню, поскольку нам рассказывали, что индейцы были полны стремления освободиться и что нельзя было повторять историю Соединенных Штатов, когда индеец воевал против белых. Конечно, я не могу утверждать, что все это дело о побоище происходило именно так, но так нам рассказывали.

Журналист: Ты рассказывал мне о подготовке.

Гонсалес: Ах да, о подготовке. На деле они систематически готовят человека-машину, машину, готовую выполнить любой приказ: «Огонь! Прыгай! Стреляй! Бросай гранату! Прыгай! Огонь! Бросай гранату! Стреляй!» В общем, человек-автомат на все 100 процентов. И скажу тебе, что я, когда останавливался у дверцы самолета в боевой готовности, был уже не я. Подходил момент, когда до дверцы мне оставалось три шага… «Прыгай!» Я смотрел на зеленый свет, и забывал о себе, мне казалось, что меня втиснули в другое существо, чувство было такое, как будто у тебя двойная личность, новая личность. Тогда я делал три шага, прыгал и кричал: «Кондооор!»… Падая вниз, видел только стропы, досылал патрон, брал в руки гранату и думал, что внизу находятся красные, которые пришли, не знаю откуда… и тысячи других вещей, думал, что надо быть осторожным, что ветер такой-то, и приземлялся… и иногда начинал плакать.

Журналист: Почему?