Что касается заботы о руках, так этого требует элементарный здравый смысл. Перчаток я почти не снимаю потому, что у меня слабое кровообращение. По той же причине перед концертом я держу руки в горячей воде. Что до плавания, я хотел бы плавать просто так, но руки мои от этого на несколько дней выходят из строя, поэтому я вынужден надевать резиновые перчатки, закрывающие руки до подмышек. Мне смешно слышать, что меня называют эксцентриком.
Видели бы они меня шесть лет назад, когда мне было семнадцать. Вот тогда я действительно представлял собой нечто». (Там же. С. 40.)
113 Ср.: «Я культивировал в своём пальцевом ощущении и манере игры такие качества, как лёгкость и линеарность, причём с единственной целью: добиться максимальной экспрессивности внутри контролируемого звукового образа». (Там же. С. 87.)
114 Получается и так, что именно этого инструмента и недостаточно для создания новой формы Произведения: «Если инструмент имеет хорошие технические характеристики, звук для меня неважен. Хотя для записи, конечно, фортепьяно должно быть совершенным. Недавно я потратил шесть тысяч долларов на настройку собственного рояля: я увеличил размер чёрных клавиш, белые сделал более шероховатыми, чтобы удобнее было их гладить – это больше соответствует моей манере – и заставил перебрать инструмент полностью. Я даже начал возить своё фортепьяно за собой, когда отправлялся на гастроли, хотя понимал, что так долго продолжаться не может». (Там же. С. 39.)
115 Вот что он, например, говорит в одном из интервью: «Концерт – это мошенничество: ты не только не изучаешь новые произведения, но без передышки барабанишь всё одни и те же замученные вещи, ты играешь перед живой публикой то, что уже сыграл перед публикой, слушающей запись. Ты невольно стараешься затратить на это как можно меньше усилий и играешь всё приблизительно так, как уже сыграл однажды. Ты не включаешь воображение. Оно становится тебе просто не нужно, и ты стареешь на глазах. Кошмарная жизнь!» (Там же. С. 187.)
116
117 Там же.
118 Там же.
119 Более широкое толкование «исполнения» и «исполнительства»:
120
121
122 Ещё одно принципиальное наблюдение: «Известно, как в ряде городов Центральной Германии исполняются, согласно традиции церковной музыки, произведения XVII и XVIII вв., медленно и торжественно в медленных частях, сдержанно и скандированно в быстрых. Аура святости, окружающая такую интерпретацию, объясняется тем, что непосредственно данное произведение уже не может быть исполнено прежним образом, его приходится стилизовать сакрально, даже эстетизированно, перемещать в искусственное, как бы находящееся вне истории помещение, чтобы передать его в манере, верной традиции. Тот, кто способен проникать в суть дела, не может не обнаружить в подобных интерпретациях научно морализующий, ирреальный и идеологически реакционный характер, при котором каждая сильная доля такта подчёркивается так, будто ей полагается истинное и нераздельное бытие, тогда как слух давно уже ушёл на шестнадцать секвенций вперёд». (
123 Пер. мой по:
124
125 Там же. С. 561–562.
126 Там же. С. 574–577.
127
128
129 Этот фрагмент размышлений из богатой идеями книги Ж. Бодрий ярa «Le systeme des objets» (Gallimard, 1991).
130
131 Там же. С. 37.
132 Там же. С. 83.
133 Там же. С. 95.