Восемь Фаберже

– Если это выяснится, могут быть. Мы не знаем, видел ли его кто-нибудь. Меня вот видел менеджер магазина, который проводил меня к княгине. Он наверняка расскажет обо этом полиции. Я сказал ему, что собираюсь предупредить Романову о готовящемся преступлении. Полицейских это, пожалуй, может заинтересовать.

– Кто тебя за язык-то тянул?

– Иначе я не попал бы к Наталье Васильевне. – Штарк всегда с трудом различал грань между оправданиями и объяснениями, но на этот раз преодолел раздражение и ответил. Винник имел право знать все детали: продолжение предприятия было чревато опасностями и для него.

– И что же, тебе теперь нельзя возвращаться в Америку?

– Не знаю. Если будет нужно, рискну. В конце концов, я никого не убивал.

– Не хотелось бы вытаскивать вас из американской тюрьмы, когда такие дела творятся, – пробормотал Винник. – А те двое, вы что-нибудь узнали о них?

– Они взяли машину в той же конторе в аэропорту Сан-Франциско, что и мы. Молинари, когда позвонил 911, назвал копам номер. Но наверняка она уже брошена где-нибудь, и арендовали ее по фальшивым документам. Трудно представить себе какой-нибудь другой вариант. Тут интереснее вот что. Мы с этими ребятами разминулись в прокатной конторе меньше чем на полчаса. Я думаю, они прилетели тем же рейсом.

Кальян у Винника погас. Сделав пару сухих затяжек, он недовольно махнул рукой официанту.

– Это к гадалке не ходи, – сказал финансист, – что они отсюда. И ты прав, что они как-то узнают о наших планах. У меня в кабинете жучков нет, все проверили. Слушают телефоны? Это может быть, особенно если… Давай созваниваться только по «Скайпу». Или даже списываться. Нет, лучше даже не по «Скайпу», а через «Твиттер». У тебя «Твиттер» есть?

– Раньше был не нужен. Но сейчас заведу.

Штарк открыл себе аккаунт через телефон, и они с Винником зафолловили друг друга.

– Ты сказал «особенно если»? – переспросил Штарк.

– Когда?

– Ну, только что. Телефоны могут слушать, особенно если – что?

– Если это те, о ком я подумал. Но я пока не хочу тебе говорить; ты будешь смеяться, если окажется, что это туфта.

– Я не буду смеяться, Александр.

– Я обещаю, что расскажу, но мне надо сначала проверить. Никакой опасности прямо сейчас ведь нет, потому что и яиц больше нет, и плана, как их искать, верно?

– На самом деле есть план. Могу изложить тут, могу через «Твиттер».

Винник оглянулся по сторонам – видимо, инстинктивно: вряд ли он всерьез надеялся заметить слежку или подслушивающее устройство.

– Излагай тут. Выживают, конечно, только параноики, но мы же не в шпионском фильме.

– Хорошо. – Штарк наконец отпил арманьяка. – Те три яйца, вывезенные Марией Федоровной, о которых мы пока вообще ничего не знаем. То есть «Памятное Александра III», «Портреты Александра III», «Нефритовое» с медальоном. Варианты, я так понимаю, есть следующие. Яйца мог забрать себе датский король Христиан X в качестве платы за то, что приютил и содержал Марию Федоровну. Могла падкая на драгоценности английская королева Мэри – за то, что материально поддерживала Ксению в Англии. Во второй случай я не верю: тогда яйца объявились бы в королевской коллекции. Но вот Христиан мог и продать их. Ну, или они тоже достались покойной княгине Наталье Васильевне, но она не хранила их дома.

– Слушай, а ты точно не хочешь рассматривать версию, что они у кого-то из других потомков вдовствующей императрицы?

– Княгиня меня тоже об этом спрашивала, – Штарка передернуло от неприятного воспоминания. – Но я пока не верю в такой вариант. Княгиня – единственная дочь Василия Романова, и у нее не было детей, а у всех прочих потомков императрицы были дети, внуки, а теперь есть и правнуки. И никто из них не разбогател. А ведь такое наследство наверняка пришлось бы продавать, чтобы делить. Но открытых продаж не было, разве что какие-то тихие…

– А я бы не исключал такого варианта, – покачал головой Винник. – Я, конечно, не аристократ, но мне кажется, у них такая замкнутая тусовка… Какие-то сделки могут не выходить за ее пределы.

– Может, ты и прав. Но я бы хотел первым делом проверить датскую версию, а Молинари, пока он все равно в Америке, попытался бы что-нибудь выяснить про завещание княгини. Это для него довольно опасно, но, когда мы расставались, он сказал, что теперь для него дело чести разобраться с теми, кто зарезал старушку. Так что он что-нибудь придумает.

– А как ты будешь проверять датскую версию?

– Поеду в Канаду. В любом случае нам с Молинари полезно разделиться; может быть, так станет понятнее, откуда эти люди получают информацию и какие у них ресурсы. То есть могут ли они следить за обоими одновременно.

– Погоди. В Канаду? Ты же вроде про Данию говорил?