Восемь Фаберже

– Удачи, – сказал Штарк.

– Спасибо. На самом деле все лучше, чем могло бы быть. Здорово, что ты нашел яйцо. Очень своевременно.

– Александр, а как звали этого человека? С которым тебя познакомил Фесунов? – Штарк остановился на пороге кабинета.

– Меньше знаешь – крепче спишь, – сказал Винник. – Да, может, его на самом деле как-нибудь по-другому зовут. Какая разница…

По дороге домой Штарк вдруг совершенно ясно понял, что не хочет и не будет продолжать поиски яиц. Оказаться на одной стороне с убийцами и ворами – просто немыслимо, и не только для Молинари, но и для него. Как Винник мог этого не понимать? С другой стороны, у финансиста сейчас не было выбора: или он согласится, или его банк рухнет, и его просто растерзают клиенты, которых он сейчас продолжает успокаивать, надеясь все разрулить за несколько часов.

Но если все устроится, Винник сможет нанять для поисков кого угодно другого. Они с Молинари уже сделали достаточно. Им, кстати, причитается два с половиной миллиона – ну, или сопоставимая сумма, если оценочную стоимость яйца будут определять не по цене сделки с Контрерасом. Этих денег достаточно, чтобы компенсировать Молинари то, что с ним случилось в Штатах, и обеспечить им с Анечкой безбедную жизнь. А Штарку его половины хватит, чтобы навсегда перестать работать. Ему захотелось уехать с Софьей из Москвы. Куда-нибудь в Уругвай или в Новую Зеландию. Подальше от госбанков, безымянных, но информированных людей, загнанных в угол миллиардеров и еще не найденных императорских яиц.

Пришлось в очередной раз напомнить себе, что деньги еще не выплачены и тратить их рано.

Дома сидеть не хотелось, и Иван попросил у Софьи разрешения погулять с Алей.

– Ну как, видел кризис вблизи? – спросила она, укутывая девочку.

– Да. Слышал, как клеркам приказали держать фронт. Кто отступит, не получит бонуса.

– И что клерки?

– Сказали «яволь».

– А ты бы на их месте что сделал?

– То же самое. Не то чтобы у них был выбор. Вообще-то даже хорошо, если выбора совсем нет.

– Я знаю эту твою теорию.

– Вернусь, расскажу тебе поподробнее, что случилось. Мне нужно дождаться звонка от Винника, тогда станет ясно, как дальше действуем с Томом.

– Я рассказала Анечке. Она меня так пытала, что пришлось показать ей газету. Но она, знаешь, даже успокоилась как-то. Поехала встречаться с какой-то подружкой.

– Хорошо, что ее нет дома. Я еще не могу сказать ей ничего определенного.

– Ну, надеюсь, ты дождешься своего звонка. Она скоро вернется.

Штарк кивнул и вышел за порог, катя перед собой Алину коляску. На самом деле все лучше, чем могло бы быть, вспомнил он слова Винника.

Але скоро стало скучно смотреть в небо своими чайного цвета глазками – цвет достался ей не от Софьи и не от Штарка, а от кого-то из более дальних предков, – и она заснула. Жалко, что люди, когда вырастают, не так много спят, подумал Штарк. Во сне у них, может быть, устроился бы мир получше этого.

Когда Иван свернул на Маломосковскую, у него в кармане завибрировал телефон. Не останавливаясь, Штарк поднес трубку к уху.

– Что происходит, Иван? – Контрерас легко перекрикивал все уличные шумы. Он, кажется, и сам был где-то на улице. – Твой английский друг перенес сделку, – вы ведь не собираетесь соскочить, а? А то я уже обрадовался, что избавлюсь и от яйца, и от угрызений совести.

– А разве он вам не сказал, что все сдвигается на сегодня?

– Ничего подобного он не говорил! – Мексиканец был явно рассержен. – Ты заставляешь меня жалеть, что я с тобой связался. Может, это и не твое имя написано на яйце!..

Иван поморщился: ему по-прежнему было неуютно обсуждать яйца по телефону, хоть Винник и сказал, что бояться больше нечего.

– Виктор, вы же знаете, что конечный покупатель – не я. Он отдает инструкции Ходжсону. Я сегодня с ним говорил, и, насколько я понял, он настроен провести сделку как можно скорее. Если Ходжсон еще не позвонил, это какая-то техническая проблема. Вы телефон не выключали?

– Я никогда не выключаю эту чертову штуковину, и ты это отлично знаешь – ты же звонил мне в ночи!

– Я постараюсь разобраться. У вас есть телефон Ходжсона? Я бы на вашем месте позвонил ему, он же рядом с вами, в Париже. А я уже в Москве.

– Не нравится мне все это, – повторил напоследок Контрерас. – Не думал, что вы станете водить меня за нос. Если все сорвется, я, пожалуй, оставлю себе ваши пять бумажек в качестве компенсации. Хоть что-то отправлю Ксении.