Читаем Восемь религий, которые правят миром. Все об их соперничестве, сходстве и различиях полностью

Каббалистика представляет собой всевозможные эзотерические рассуждения и предположения, относящиеся не только к Богу, но и к цифрам, буквам, гласным и согласным. Прежде всего Бог обозначен как Эйн Соф, то есть бесконечный, не знающий пределов и непознаваемый. Однако Эйн Соф проявляется в десяти сефирот, или эманациях, – противники утверждают, что этот тезис слишком опасно подводит Каббалу к политеизму. Еще одна ключевая концепция Каббалы – Шехина, фемининный и имманентный аспект Бога, который, согласно каббалистам, дополняет и уравновешивает более маскулинный и трансцендентный аспект Бога, выраженный в ТаНаХе и Талмуде. Шехина фигурирует и в Талмуде, где сказано, что она отправляется в вавилонский плен вместе с иудейским народом. Но в Каббале она занимает центральное место.

Ввиду трудностей и опасностей этого эзотерического пути по традиции изучением Каббалы ограничивались женатые мужчины зрелых лет, преуспевшие в изучении Торы

Согласно каббалистической мысли, до сотворения все было едино, а с сотворением возникли множественность и разнообразие. Во время духовного подобия Большого взрыва все сущее разлетелось по космосу, но в каждой его частице содержалась искра божественного. Поэтому сотворение – разбитый сосуд, однако его можно починить. Наша задача – дать обратный ход этому первичному изгнанию многих от Единого, вернуть искры, содержащиеся в нас и во всем, что нас окружает, обратно изначальному целому.

Для этого требуется соблюдать заповеди, которые сближают иудейскую общину и приближают каждого к Богу. Однако мицвот действуют и на другом уровне, помогают вызвать Шехину из ее изгнания, вновь привлечь ее к союзу с более маскулинным аспектом божественного. Каббалисты называют этот союз брачным союзом Бога и народа Израиля, где Шехина выступает в роли народа Божия в изгнании, возвращающегося в свой истинный дом и одновременно восстанавливающего порядок в мире.

Обновленческий иудаизм

Иудаизм принято считать закрытой религией и сообществом, и действительно, существуют те, кто считает неотъемлемым аспектом иудейского образа жизни отделение от остального мира. Однако новое течение охотно впитывает всевозможные влияния извне, принимает их в иудейскую семью и дает им в ней новую жизнь. Опорой обновленческому иудаизму служат Каббала и хасидизм, однако он родился в контркультурной среде 60-х годов ХХ века, поэтому ему с самого начала были свойственны культурная и духовная неразборчивость и беспорядочность заимствований из феминизма и энвайронментализма, из дзэн-буддизма и тибетского буддизма. Одним из первых вдохновителей этого течения стал Залман Шахтер-Шаломи (г. р. 1924), уроженец Польши, ортодоксальный раввин, переживший холокост и одно время преподававший в буддийском Институте Наропы в Боулдере, Колорадо. Его путешествие в Индию и встреча с Далай-ламой описаны в книге Роджера Каменеца «Иудей в лотосе» (Rodger Kamenetz, The Jew in the Lotus, 1994). Одним из первых заметных отражений идеи движения стал «Иудейский каталог» (The Jewish Catalog, 1973) – «комплект для самостоятельной сборки», способствующий творческому созданию иудейской духовности по образцу «Каталога всей Земли» (The Whole Earth Catalog, 1968). Целью упомянутого человека и книги было вывести иудаизм из его ниши на простор, направить к более экспериментальной и олицетворенной духовности, охватывающей не только внешний мир в целом, но и другие религиозные традиции.

Вместо того, чтобы основывать новые синагоги и называть свои объединения новыми конфессиями, сторонники обновленческого иудаизма организуют «хавурот» (товарищества), небольшие общины равных,

собирающихся ради молитвы, изучения Торы и медитации. Иудеи с давних времен относились к учебе как к поклонению; в обновленческом иудаизме учеба также считается медитацией. Само слово «хавура» имеет дополнительное значение «друг», следовательно, имеются в виду объединения друзей, у которых есть немало общего с Религиозным обществом друзей, квакерами, в том числе неформальные богослужения, обычная одежда, дух равенства, несовместимый с какой бы то ни было иерархией.

С 1993 года сторонники обновленческого иудаизма объединены союзом иудейского возрождения – Alliance for Jewish Renewal, дух этого движения лучше всего отражен в таких книгах, как «Иудаизм с чувством» (Jewish with Feeling, 2005) Шахтера-Шаломи и «Обновленческий иудаизм» Майкла Лернера (Jewish Renewal, 1994). Во многих американских синагогах в настоящее время действуют хавурот, предоставляя под священной сенью синагоги место евреям, проявляющим интерес к йоге, суфизму или Каббале. Многие сторонники обновленческого иудаизма без пиетета отзываются о Шехине, считая, что мир обновит союз между иудаизмом и другими духовными традициями.

Перейти на страницу:

Похожие книги

ОТКРЫТОСТЬ БЕЗДНЕ. ВСТРЕЧИ С ДОСТОЕВСКИМ
ОТКРЫТОСТЬ БЕЗДНЕ. ВСТРЕЧИ С ДОСТОЕВСКИМ

Творчество Достоевского постигается в свете его исповедания веры: «Если бы как-нибудь оказалось... что Христос вне истины и истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины...» (вне любой философской и религиозной идеи, вне любого мировоззрения). Автор исследует, как этот внутренний свет пробивается сквозь «точки безумия» героя Достоевского, в колебаниях между «идеалом Мадонны» и «идеалом содомским», – и пытается понять внутренний строй единого ненаписанного романа («Жития великого грешника»), отражением которого были пять написанных великих романов, начиная с «Преступления и наказания». Полемические гиперболы Достоевского связываются со становлением его стиля. Прослеживается, как вспышки ксенофобии снимаются в порывах к всемирной отзывчивости, к планете без ненависти («Сон смешного человека»). Творчество Достоевского постигается в свете его исповедания веры: «Если бы как-нибудь оказалось... что Христос вне истины и истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины...» (вне любой философской и религиозной идеи, вне любого мировоззрения). Автор исследует, как этот внутренний свет пробивается сквозь «точки безумия» героя Достоевского, в колебаниях между «идеалом Мадонны» и «идеалом содомским», – и пытается понять внутренний строй единого ненаписанного романа («Жития великого грешника»), отражением которого были пять написанных великих романов, начиная с «Преступления и наказания». Полемические гиперболы Достоевского связываются со становлением его стиля. Прослеживается, как вспышки ксенофобии снимаются в порывах к всемирной отзывчивости, к планете без ненависти («Сон смешного человека»). Творчество Достоевского постигается в свете его исповедания веры: «Если бы как-нибудь оказалось... что Христос вне истины и истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины...» (вне любой философской и религиозной идеи, вне любого мировоззрения). Автор исследует, как этот внутренний свет пробивается сквозь «точки безумия» героя Достоевского, в колебаниях между «идеалом Мадонны» и «идеалом содомским», – и пытается понять внутренний строй единого ненаписанного романа («Жития великого грешника»), отражением которого были пять написанных великих романов, начиная с «Преступления и наказания». Полемические гиперболы Достоевского связываются со становлением его стиля. Прослеживается, как вспышки ксенофобии снимаются в порывах к всемирной отзывчивости, к планете без ненависти («Сон смешного человека»).

Григорий Соломонович Померанц , Григорий Померанц

Критика / Философия / Религиоведение / Образование и наука / Документальное