Восемь религий, которые правят миром. Все об их соперничестве, сходстве и различиях

и эта вереница бед сломила его. Проснувшись, Люй Дунбинь решил вырваться из клетки, в которую посадил себя сам. Он провалился на государственных экзаменах и отправился в горы. В конце концов этот недоучка стал одним из почитаемых в даосизме Восьми Бессмертных.

«Странствовать вместе с дао», руководствуясь интуицией, желанием и детской любознательностью, – значит, узнавать, кто ты на самом деле, открывать в себе природную непосредственность, жизненную силу и свободу

Если христианам и мусульманам свойственно воспринимать наш мир как генеральную репетицию перед загробной жизнью, то мантра даосистов – «вот оно!» На социальном уровне даосизм представляет собой бунт земли против города, деревенского юга Китая против урбанистического севера. И на земле, и в своих телах мы находимся дома. Мы становимся собой в наименьшей степени, когда наши тела вынуждены передвигаться по городскому бетону и асфальту, и в наибольшей – когда мы бродим в окружении гор.

Поэтому неудивительно, что в даосских писаниях возможность блуждать названа свободой. Блуждания в лабиринте социальных условностей и ритуальных приличий, с петлей норм и «нормальности» на шее, – отчуждение от самого себя, от других людей, от окружения. Блуждания среди гор и долин – возвращение к первоистокам, в том числе и к своей натуре. «Странствовать вместе с дао», руководствуясь интуицией, желанием и детской любознательностью, – значит, узнавать, кто ты на самом деле, открывать в себе природную непосредственность, жизненную силу и свободу³.

Первая глава классического даосского труда «Чжуан-цзы» называется «Свободное и легкое странствование» (название в другом переводе – «Странствия в беспредельном»). В ней говорится об одном мудреце, который «передвигался, управляя ветром, спокойно и искусно» в течение нескольких дней; о другом, который мог «странствовать в беспредельном», о третьем, который, «оседлав облака и воздух, управляя летящими драконами, странствует за пределами четырех морей» и о четвертом, который «блуждал в недеянии». В следующих главах мудрецом называется тот, кто «странствует за пределами мирской пыли», о скитаниях говорят императоры и даже сам Конфуций. По мнению китаиста Виктора Мэйра, который назвал свой перевод «Чжуан-цзы» «Скитания по пути», скитания – это, «вероятно, единственная важнейшая концепция текста, являющаяся его квинтэссенцией». Мэйр также добавляет, что слово «юй», которое обычно переводится как «скитания», также означает «игру» – это «обозначение для свободного движения трансцендентного рода, отличительной особенности просветленного существа». Такое движение может быть как мысленным, так и телесным. «Просто двигайся вместе со всем, отпустив свои помыслы скитаться, – советует «Чжуан-цзы». – Это высший путь»⁴.

Сам текст «Чжуан-цзы» – экскурсия в неожиданное, непредсказуемое и неведомое, пиньята парадокса, пародии, притчи и остроумия, только и ждущая момента, чтобы с детской радостью выставить напоказ свое содержимое. Одна история в ней причудливым образом сменяет другую, ничуть не заботясь о последовательности, упорядоченности, развитии сюжета. Все они словно усмехаются: не знаешь, куда идти, – значит, тебе сгодится и сам Дао (путь).

Все это может показаться немыслимым, неуместным, глупым. Разве бывают целенаправленно бесцельные скитания? Разве лучник может поразить мишень, не целясь? Однако мы знаем: если в бейсболе целиться слишком тщательно, питчер может и не попасть в страйк-зону. Любой тренер Малой лиги скажет, что питчер должен делать бросок, не целясь. Его задача – дать себе волю.

Дао всего

Даосизм – наименее известная на Западе азиатская религия, но в некоторых отношениях она же является самой распространенной. Даосизм популярен не только у него на родине, в Китае, где он наравне с конфуцианством и буддизмом занимает положение одного из трех великих учений, но и повсюду в Восточной и Юго-Восточной Азии – на Тайване, в Гонконге, Корее, Японии, Сингапуре и Вьетнаме. Благодаря иммиграции и массовой культуре он распространился в Австралии, Европе, США. В эпоху глобального потепления и загрязнения окружающей среды жителей стран Запада особенно привлекают характерное для даосизма бережное отношение к природе, его призывы жить в гармонии с ней. Любовь даосистов к природе, к горам, находит отражение в китайской пейзажной живописи, мотивы простоты, перемен и нонконформизма эхом звучат в китайской поэзии. Даосизм наложил глубокий отпечаток на акупунктуру, китайскую медицину, тайцзицюань.