Читаем Восемь религий, которые правят миром. Все об их соперничестве, сходстве и различиях полностью

Классический текст «Дао дэ цзин», также называемый «Лао-цзы» по имени его чтимого автора, – книга, переводов которой существует почти так же много, как переводов Библии. «Дао дэ цзин» занимает второе место среди наиболее влиятельных книг в китайской истории, уступая только «Лунь юй» Конфуция. Поскольку этот текст довольно сложен, трудно понять, чем объясняется его популярность, но ввиду его краткости и в то же время двусмысленности каждый может, как пишет Мэйр, «не только найти в нем то, что хочет, но и сделать это достаточно быстро»5.

Даосизму в большей степени, чем любой другой мировой религии, принесло пользу недавнее возрождение классического образования – в равной степени китайцами, европейцами и американцами. Однако даосские Бессмертные прибыли на Запад на крыльях скорее массовой и популярной, нежели, академической культуры. «Библия буддиста» (1932), которую кумир битников Джек Керуак – Люй Дунбинь Америки 1950-х годов (Люй тоже питал слабость к женщинам и спиртному) – сунул в задний карман, отправляясь «в дорогу», содержала не только буддийские, но и даосские тексты. Друзья Керуака, битники, а вслед за ними и хиппи находились под влиянием не только Четырех Благородных Истин буддизма, но и даосской верности природе, простоте, непосредственности и свободе. Следовательно, спутники Керуака были не только, по его же выражению, «бродягами Дхармы», но и даосскими скитальцами, различными способами воспроизводившими экстаз древнекитайских шаманов, которые путешествовали в другие миры и возвращались с мудростью духов и богов (и рассказами о них).

Познакомиться с даосизмом в собственной гостиной или в кино еще проще, чем в местном книжном магазине. В мультипликационном телесериале «Симпсоны» Лиза помогает своему брату Барту выиграть турнир по мини-гольфу, подбадривая его сборной солянкой из мудростей и афоризмов даосизма и дзэн-буддизма. Та же комбинация представлена в телесериале «Кунг-фу» (1972–1975) и в таких популярных фильмах, как «Парень-каратист» (1984), «Черепашки ниндзя» (1990), «Крадущийся тигр, затаившийся дракон» (2000). Даосизм наполняет содержанием фэн-шуй (буквально «ветер и вода») и «биодуховные» дыхательные упражнения цигун6. Фэн-шуй, который первоначально предназначался для выбора места захоронений в соответствии с теневой (инь) и солнечной (ян) сторонами кладбищенских холмов, теперь применяется в архитектуре и дизайне интерьеров как в Восточной Азии, так и на Западе. Самая известная из даосских практик цигун, фалуньгун, в 1999 году попала в Китае под запрет.

Важнейшие средства распространения даосизма во всем мире – тысячи школ боевых искусств, рассеянные по Азии и почти всем большим и малым городам Европы и США. К примеру, занимаясь тайцзицюань, дети, взрослые и старики узнают о таких ключевых понятиях даосизма, как ци (чи) и взаимодополняемость женского начала инь и мужского ян. И, что еще важнее, становятся их воплощением.

Влюбленность Запада в даосизм особенно заметна в названиях сотен книг, в том числе множества бестселлеров, которые начинаются с магического слова «дао (чего-либо)» и относятся почти ко всем аспектам жизни человека. Есть «дао-книги» о приготовлении пищи, питании, мытье посуды, преподавании, наставничестве, свиданиях, мечтах, компьютерах, литературе, купании, существовании, умирании и релаксации.

Фэн-шуй, который первоначально предназначался для выбора места захоронений в соответствии с теневой (инь) и солнечной (ян) сторонами кладбищенских холмов, теперь применяется в архитектуре и дизайне интерьеров

В отделе книг о спорте можно увидеть такие названия, как «Дао серфинга», «Дао гольфа», «Дао баскетбола», «Дао бейсбола», «Дао покера» и «Дао шахмат». Для ученых предназначены «дао-книги» по антропологии, психологии, политологии, статистике, а также хит Фритьофа Капра «Дао физики». Для духовных или религиозных читателей (или и тех, и других) – «Дао ислама», «Дао дзэн-буддизма», «Дао Иисуса», «Дао Христа» и даже книга о еврейском мистике Мартине Бубере под названием «Я и дао». Таким вечным темам, как секс, деньги, любовь и бизнес, посвящено множество «дао-книг». Элвис, Эмерсон, Мухаммед Али, Уоррен Баффет, Брюс Ли, Уилли Нелсон – о каждом из них написаны «дао-книги». А для тех, кто любит животных, есть «Дао гав-гав», «Дао мяу» и даже «Дао му-у».

Перейти на страницу:

Похожие книги

ОТКРЫТОСТЬ БЕЗДНЕ. ВСТРЕЧИ С ДОСТОЕВСКИМ
ОТКРЫТОСТЬ БЕЗДНЕ. ВСТРЕЧИ С ДОСТОЕВСКИМ

Творчество Достоевского постигается в свете его исповедания веры: «Если бы как-нибудь оказалось... что Христос вне истины и истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины...» (вне любой философской и религиозной идеи, вне любого мировоззрения). Автор исследует, как этот внутренний свет пробивается сквозь «точки безумия» героя Достоевского, в колебаниях между «идеалом Мадонны» и «идеалом содомским», – и пытается понять внутренний строй единого ненаписанного романа («Жития великого грешника»), отражением которого были пять написанных великих романов, начиная с «Преступления и наказания». Полемические гиперболы Достоевского связываются со становлением его стиля. Прослеживается, как вспышки ксенофобии снимаются в порывах к всемирной отзывчивости, к планете без ненависти («Сон смешного человека»). Творчество Достоевского постигается в свете его исповедания веры: «Если бы как-нибудь оказалось... что Христос вне истины и истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины...» (вне любой философской и религиозной идеи, вне любого мировоззрения). Автор исследует, как этот внутренний свет пробивается сквозь «точки безумия» героя Достоевского, в колебаниях между «идеалом Мадонны» и «идеалом содомским», – и пытается понять внутренний строй единого ненаписанного романа («Жития великого грешника»), отражением которого были пять написанных великих романов, начиная с «Преступления и наказания». Полемические гиперболы Достоевского связываются со становлением его стиля. Прослеживается, как вспышки ксенофобии снимаются в порывах к всемирной отзывчивости, к планете без ненависти («Сон смешного человека»). Творчество Достоевского постигается в свете его исповедания веры: «Если бы как-нибудь оказалось... что Христос вне истины и истина вне Христа, то я предпочел бы остаться с Христом вне истины...» (вне любой философской и религиозной идеи, вне любого мировоззрения). Автор исследует, как этот внутренний свет пробивается сквозь «точки безумия» героя Достоевского, в колебаниях между «идеалом Мадонны» и «идеалом содомским», – и пытается понять внутренний строй единого ненаписанного романа («Жития великого грешника»), отражением которого были пять написанных великих романов, начиная с «Преступления и наказания». Полемические гиперболы Достоевского связываются со становлением его стиля. Прослеживается, как вспышки ксенофобии снимаются в порывах к всемирной отзывчивости, к планете без ненависти («Сон смешного человека»).

Григорий Соломонович Померанц , Григорий Померанц

Критика / Философия / Религиоведение / Образование и наука / Документальное