Восхождение в горы. Уроки жизни от моего деда, Нельсона Манделы

– Да о чем ты! Она ведь называет меня Нельсоном. Мы всегда зовем друг друга по имени. Не забывай, во мне тоже течет королевская кровь. – И он хитро улыбнулся мне. – Я ведь принц Тембу.

Граса расхохоталась и сказала:

– Ты совершенно неуправляем!

Мадиба любил рассказывать о знакомстве со своей подругой Елизаветой в Букингемском дворце много лет назад.

– Мы пообедали, потом долго гуляли, потом пили чай. Целый день общались.

Наконец он сказал:

– Ну, мне пора в свою гостиницу, отдыхать.

– Где же вы остановились? – спросила она.

– В Дорчестере, – ответил он.

– Сегодня никакого Дорчестера, – объявила она. – Вы останетесь здесь.

– А, ну ладно, – только и сказал он.

Он рассказывал эту историю с явным удовольствием.

– Но ведь ты на самом деле не принц? – спросил я.

– Еще какой! – серьезно ответил он. – Из королевского дома Тембу. Дети короля от первой жены – это великий дом. От второй – дом правой руки. От третьей – дом левой руки и так далее. Сколько жен, столько и домов. Первенец от первой жены – наследник, но у каждого дома – своя миссия. Задача второго дома – поддерживать и делать все, с чем не справляется первый дом, исполнять все его поручения. Третьему дому иногда приходится становиться между ними, потому что, когда мужчины пробуют власть на вкус, всегда есть риск междоусобиц – так было во все времена.

Мы – потомки четвертого дома. Наша роль – усмирять споры и быть советниками короля. К этой роли меня и готовили с самой юности.

– Во время войны и всякого такого?

– Помимо урегулирования конфликтов там много всего – знание экономики, инфраструктуры, общего положения дел. Для прежних королей наличие такого советника означало, что споры будут улаживаться со знанием дела. Но я сбежал в Йоханнесбург. Даже невесту мне подобрали, но как же я не хотел жениться на той девушке! Видишь ли, мы с моим кузеном Джастисом ухаживали за двумя девушками, но король не знал об этом и на переговорах о свадьбе поменял их местами. И так вышло, что мы женились каждый на чужой невесте. Ситуация не из простых.

– Так, значит, ты ослушался своего старика, – заключил я. – Выходит, он не всегда знал, что для тебя лучше.

Мадиба сразу понял, к чему я клоню.

– Я был уже взрослым мужчиной, – ответил он. – КОГДА ПОДНИМЕШЬСЯ В ГОРЫ И СТАНЕШЬ МУЖЧИНОЙ, БУДЕШЬ САМ РЕШАТЬ, ЧТО ДЛЯ ТЕБЯ ЛУЧШЕ. А ДО ТЕХ ПОР – СЛУШАЙСЯ СТАРШИХ.

В июне 1999 года, когда мне было шестнадцать, Мадиба ушел с поста президента, всецело поддержав своего преемника Табо Мбеки. Он с самого начала говорил, что не собирается занимать пост дольше одного срока (пяти лет), и сдержал слово. В своей прощальной речи парламенту он говорил о новой эре в ЮАР. Он бесконечно гордился достижениями страны, но считал преобразования главным образом заслугой народа, который выбрал «воистину законный путь революции».

– Я сам – дитя Африки и ее заветной мечты о возрождении, которая, наконец, воплотилась, и теперь все ее дети могут играть вместе под одним солнцем.

Старик испытывал огромную радость и волнение по поводу нового этапа своей жизни, а когда он произнес следующую фразу, зал взорвался от хохота:

– Мы снова повысили пенсии по старости, и я этому очень рад. Когда я был в Швейцарии, в Давосе, на пленарном заседании, я сказал, что через несколько месяцев буду стоять у дороги и просить: «Помогите! Я безработный, без денег и недавно женился!»

Он не покинул политику и нашел себе новое место на мировой арене, но теперь его дети и внуки были для него на первом месте. По-прежнему каждый день ему звонили множество людей, а посетители приходили по самым разным вопросам, но теперь он мог себе позволить выбирать, какие из этих вопросов действительно его интересовали, что невозможно было себе позволить во времена, когда он был президентом, тем более первым чернокожим президентом. Для меня главным плюсом было то, что он теперь больше времени проводил дома. Но был и минус – теперь от него ничего нельзя было скрыть. Мне стало все сложнее оправдывать высокие ожидания Мадибы, ложиться спать ровно в десять, выдерживать его жесткие нравоучения. Я знал, что, по его мнению, путешествия – важная часть всестороннего образования, поэтому на следующий год после его ухода с поста президента мы с Квеку убедили его, что должны вместе с нашим кузеном Зондвой впервые отправиться в Америку.

Я уже был в Гонконге с Мандлой, когда мне было тринадцать, и еще шесть недель провел в Париже с Селемой, своим старым другом из школьной банды. Его мать находилась там в качестве посла ЮАР и зорко следила за тем, чтобы наша поездка была сбалансирована между качественным досугом и образованием. Я считал себя космополитом, хорошо ориентирующимся за границей. Мадиба был не так уверен на сей счет, поэтому, когда мы закинули удочку, он ответил:

– Хорошо, но Мандла поедет с вами и будет за вами приглядывать.