Воспоминания фронтового радиста (от Риги до Альп)

Следующий я. Сумел я как-то пройти эти пять шагов, буквально свалился на столешницу, оперся руками, чтобы не упасть. Комиссия из трех человек. Задали мне несколько вопросов, на меня и не смотрят, что-то пишут. Один из них сует мне в карман гимнастерки картонную карточку и кричит: «следующий». Перебирая по столешнице руками добрался до угла стола.

Потащила няня меня к противоположной двери, открыла ее, а там стоят санитары с носилками. Она им и говорит: «вот еще один носилочный». Санитары поругались немного, но уложили на носилки и потащили.

Лежу на полке в вагоне санитарного поезда. На стенах вагонов и на крыше красные кресты. Нетерпеливо пыхтит паровоз. Назначенное время отправления поезда давно прошло, а раненых все везут и везут. Отправляться эшелон должен был ночью, пока темно и вероятность налета авиации невелика.

* * *

Когда поезд тронулся, из-за горизонта уже показалось солнышко. Прошло часа полтора, появились немецкие самолеты. Заметили нас, заходят для бомбежки. Поезд остановился. Раненые, кто может, вылезли из вагонов, бегут подальше от поезда. Я тоже вылез, только бежать не могу, сел и жду: что будет дальше. Самолеты сделали еще один заход, постреляли и улетели. Бомбы попадали кругом, в эшелон не попали.

После бомбежки паровоз цел, вагоны так изрешечены осколками, что светятся насквозь.

Прошло немного времени. Паровоз гудит, собирает расползшихся раненных. К поезду кто идет, а кто ползет.

Жаль тех, кто далеко ушел, обратно им не добраться. Через некоторое время поезд тронулся. Проверять — все вернулись или нет — некому.

Приехали в Великие Луки, снова в госпиталь, он весьма солидный.

Первым делом меня потащили в ванную, положили на деревянную решетку, закрепленную на ванне, помыли и к хирургу на стол.

Мыли санитарки, десятиклассницы, еще не разучившиеся стесняться при виде голого мужика.

Дырка в ноге получилась порядочная. Хирург был вынужден вырезать обожженное мясо. После операции не то что ходить, шевелиться не могу.

По радио передали, что наши войска в результате контрнаступления отбили у немцев Двинск. Это сообщение несколько ободрило меня. Я тоже участвовал в этой операции и не зря пострадал.

Успех под Двинском был кратковременным. Противник снова его захватил и развивает наступление дальше.

Появились радужные мечты — полежу, начну вставать и ходить. Увы, мечты остались мечтами. Прошло два дня и снова эвакуация.

Нас снова грузят в тот же израненный эшелон. Через день-два немцы заняли Великие Луки.

Эшелон идет на восток. Для заправки паровоза — остановка на какой-то станции. При виде нашего поезда женщины плачут, мужчины хмурятся. Действительно, впечатление наш эшелон производит неповторимое, все вагоны иссечены осколками, дыры большие, видны перевязанные раненные, у некоторых перевязки в крови.

Наш санитарный поезд первый на этой дороге. Тревожила мысль, что не мог наш поезд забрать всех раненных из госпиталя в Резекне. Следовательно, они остались у немцев. Так впервые столкнулся с жестокой правдой войны.

Эшелон все дальше и дальше идет на восток. Немцы продолжают наступать. Расстояние между ними и нами, нашим эшелоном, теперь измеряется не километрами, а днями. Так вот, от нас до них один-три дня.

Непродолжительная остановка — и снова в путь. Теперь в город Калинин, раньше он назывался Тверь. Это название теперь вернулось к нему. Происходит оно от названия реки Тверца.

Госпиталь в здании педагогического института. Здание института красивое, в помещениях потолки высокие.

Моя палата — актовый зал, нас в нем человек 50. Из-за переездов рана загноилась. Неделю провалялся, даже сидеть не мог. Сегодня могу сесть на койке и даже решился немного постоять на полу.

Сосед у меня узбек. У него два пулевых сквозных ранения в живот. Кушать ему не дают, весь его рацион — это один стакан в день сока или воды, обед заменяет капельница. Его готовят к эвакуации в тыл.

В зале на удивление тихо. Разговариваем потихоньку. Раненые — народ терпеливый, никто не стонет, не жалуется. Сегодня по радио услышал новую песню «Отечественная война». Она полна оптимизма, патриотизма. Вполне отвечает нашему настроению, вселяет веру в победу над врагом. Вот эта песня.